Он опустил трубку.
— Ладно, пускай до утра останутся у вас, но больше не смейте брать их к себе. Понятно? А теперь можешь идти.
И я припустился со всех ног. Халиль еще даже не успел заглянуть к Семе-ханым, я его остановил как раз в тот момент, когда он собирался позвонить в ее дверь.
— Спасибо, Халиль, я сам, — сказал я. — Иди домой, я сейчас приду.
Только он удалился, я нажал на звонок. Сема-ханым тотчас открыла. Я предупредил ее, что задержусь еще немного, и бросился в свою квартиру. Я рассказал поджидавшим меня друзьям обо всем, что случилось, и мы сообща решили, что завтра же непременно доложим обо всем тетиному мужу, генералу из генштаба. Поступок полковника Сабахаттина нельзя оставлять безнаказанным.
Дедушке с внуком мы постелили постель, потом я принял душ и поднялся выше этажом — в двадцатую квартиру.
28. Опять под арестом
Рассказывает Яшар.
На рассвете мы ушли из квартиры студентов. Нам никак нельзя было больше оставаться там. Мы ведь соглашались провести у них только одну ночь. И так у них были из-за нас неприятности — Тургута-агабея[74] и Халиля-агабея вызывали в полицию. Хорошо, что быстро отпустили. Они умеют сказать, что нужно, и умеют смолчать, когда нужно. Поэтому их не били. А мы вот не умеем…
Мы вышли на улицу и остановились у садовой ограды. Часов в восемь из дверей дома стали по одному, по двое выходить жильцы. Увидев нас, член кассационного суда сказал:
— О, с раннего утра припожаловали!
Офицер сказал:
— Распоряжусь, чтоб снова начали расследование!
Управляющий Хасан-бей сказал:
— Добром прошу вас, не дразните гусей!
А вот и Харпыр-бей:
— Вы есть приходить очен рано!
— Да, мы пришли рано.
— Вы есть допускать большой ошибка.
— Это ты допускаешь ошибку, Харпыр-бей! А матерый волк в своем лесу не заплутает.
— Я иметь много терпений, теперь мой терпений кончаться! Я буду звонить телефон американской полиция, вас будут забрать в турецкий участок. Вы есть допускать ошибка! — Сказал и потопал к своей машине.
— Ты есть вернуть наша куропатка! — крикнул ему вслед дедушка. — Я не буду уходить, пока не получу куропатка!
— Я есть очен огорчен, — отозвался Харпыр-бей, уже сидя в автомобиле. — Вы допускать ошибка. Жалко, что вы не понимай, какой ошибка допускать.
Машина Харпыра заурчала, пустила дымок и укатила.
Из дверей дома появился профессор, который не написал ни одной книги.
— Вы бесчестите все наше крестьянство. Турецкий крестьянин никогда не был жадным и мелочным. Не то что куропатку — козла или гуся отдаст. Принимая гостя, прирежет ягненка или барана.
Он снял очки и начал их протирать.
— Да, мой эфенди, и я не пожалею ради гостя барана, — ответил дедушка. — Приведи в мой дом гостя — убедишься. Но ведь этот, который только что уехал на машине, вел себя вовсе не как гость. Он отнял у моего тринадцатилетнего внука куропатку. Не узнав, в чем суть дела, ты уже порочишь нас, называешь жадными.
— Упрямый старик! С прошлого вечера твердишь как заведенный: «Отнял куропатку, отнял куропатку»… А вразумительного ничего не сказал. Я с твоей стороны только одно упрямство и вижу. Если ребенку так уж нужна игрушка, дайте ему другую. Пусть заведет себе щенка, или пару других куропаток, или голубей. А не хочет голубей, пусть заведет любую другую живность, ишачка к примеру.
— Но сперва мы вернем свою куропатку.
— Вот это и есть ослиное упрямство! — бросил в сердцах профессор и зашагал прочь.
— Ах ты распутник очкастый! — ругнулся вслед ему дед.
Появился еще какой-то господин:
— Что здесь делают эти нищие?
— Они наносят ущерб достоинству страны, — вмешался другой, важный такой с виду.
— Это, наверно, те самые, о которых говорили вчера полковник Сабахаттин-бей и коммерсант Нежат-бей, — сказал первый, депутат Народной партии от Трабзона. Он приблизился к нам. — У вас отнял куропатку американец?
— У нас.
— Правда, что она очень ценная?
— Да, ценная, но мы не собирались ее продавать.
— У вас ее насильно отняли или украли?
— Можно сказать, насильно. Против нашей воли.
— Вот что я вам посоветую. В газете «Хюррийет» имеется рубрика: «Срочные объявления». Подите туда и дайте объявление. И еще отправьте телеграмму лично Джевдету Сунаю. Не помешает обратиться и к американскому послу. Если все это не поможет, обратитесь к Назмийе-ханым, пусть она подключит женские организации партии Справедливости. Я со своей стороны могу поставить этот вопрос на обсуждение в правлении нашей партии, но мы, к сожалению, не обладаем никакой реальной властью, и пользы от этого не будет. К тому ж, боюсь, меня не поймут, скажут: «Из-за какой-то куропатки поднимать шумиху!..» А вот телеграмму президенту стоит послать. Он мой земляк и большой ценитель куропаток.