Перебегали от плети к плети — и все рвали и рвали. «Припрячем их в кустах, — решили они, — только ходи да ешь. Хоть пять, хоть десять дней».
И вдруг раздался оглушительный лязг. За ним слабый стон, еще один — и тут же смолк, поглощенный мертвой тишиной.
Пробудившийся Ибрагимкул схватился за ружье. Он сразу смекнул, что случилось. «Попался, чертов медведь!» — злорадно подумал он, взводя курок.
Второй малец, вжавшись в землю, молчал. Грудка его судорожно вздымалась и опадала. В полном остолбенении он не знал, что ему делать. А приятель не подавал голоса.
— Доган! Доган! — тихо звал малец.
Ответа не было, да и не могло быть.
Увидев, что Ибрагимкул спустился с вышки, мальчик вскочил и кинулся бежать в сторону деревни. Улепетывал что было сил.
— Не удирай! Не удира-а-ай, мать твою перетак! — завопил вдогонку Ибрагимкул. — Капкан, видать, сработал впустую. Не удирай, шайтаново отродье.
Он прицелился в убегающую маленькую тень.
Нажал спусковой крючок.
Из дула вырвался язык пламени.
По-комариному взвизгнула пуля.
— На этот раз тебе повезло, — крикнул бывший староста. — Но если еще раз сунешься — пристрелю!
Он пошел к капкану, чтобы снова завести его.
Луна сияла над вершиной Пертеджика во всем своем великолепии.
Изрыгая потоки брани, Ибрагимкул подошел к капкану.
Увидел в нем что-то похожее на узел.
Вздрогнул, но тут же успокоился.
«Вай! Какой-то звереныш попался! Бедняжка!»
Звереныш, если это был звереныш, даже не пошевелился, когда он ткнул его мыском ботинка.
— Сдох! — произнес вслух Ибрагимкул. — Недолго мучился — сдох!
Он развел дулом ружья захваты.
Вынул оттуда звереныша.
Голова у него свешивалась — видно, сломана шея.
По всему телу — от левого плеча до правого бедра — тянулся кровавый след.
Ибрагимкул осторожно закрыл капкан.
Положил мертвого звереныша, если это был звереныш, на баштан.
Все его руки были в крови.
Он вытер их сухой землицей.
Оставалось ждать рассвета.
Лишь тогда можно будет разглядеть, кто угодил в капкан.
Он поднялся на свою вышку.
Лег навзничь.
Посмотрел на луну, на звезды.
В душу заполз червь сомнения: «Что же это за звереныш?»
Он спустился с вышки.
Внимательно пригляделся.
«Да это же Доган, сын Якуба-без-чарыков! Ва-а-ай!»
Все его тело, с головы до ног, пронизала жестокая дрожь.
«А как он хорошо пел! Ва-а-ай!»
Он провел рукой по лицу ребенка — холодное.
Схватив ружье, Ибрагимкул зашагал в деревню.
— Ва-а-ай! Ва-а-ай!
Из сборника «Анатолийский гараж» (1970)
Анатолийский гараж[**]
В третий свой приезд в Анкару старый Ариф из деревни Деливиран решил забрать обратно подаренного им сыну бычка. Хотя бычок и был совсем кроха, старик порядком намаялся, пока спускался с ним на руках по дороге из Сейран-Баглары: его сын жил в одном из тамошних геджеконду. Это не мешало старику вздыхать с глубоким облегчением: «Слава те, Аллах, спас животину! Уж если мой собственный сынок так поступает, чего же от других-то ждать?»
Бычка ему возвратили неохотно, с обидой.
— Ну что вы на меня дуетесь? — сказал старик. — Вы знаете, я не из тех, кто своими добрыми делами попрекает. Этого бычка я подарил вам вместе с его матерью. А вы через пять месяцев продали корову. Хорошо хоть его оставили. Отнесу-ка я его лучше в деревню. Увидите, какой бычище вырастет. Вам же и достанется. А тут, в городе, он не выживет. Захиреет, зачахнет. Вы испугаетесь, как бы он не подох, прирежете его, а мясо продадите. У меня же он жив останется. Увидите, какой здоровенный бычище будет. Вот тогда его и заберете. А тут, у вас, он пропадет. Ты, сынок, уходишь на целый день в типографию. Невестка одна дома. Что он будет есть, бедняга? Лугов здесь нет, сена нет, воды нет. Город не деревня, геджеконду не деревенский дом. Ты ведь у меня, сынок, умница, должен понимать.
Он всячески старался умиротворить сына и невестку. А кончил так:
— Хватит тебе, сынок, супиться. Лучше помоги мне добраться до Гаража. Сумка у меня тяжелая, да еще и животина. Эта ваша Анкара — сумасшедший дом. Такси, автобусы, минибусы — и все куда-то мчатся. Ну пойдем, проводи меня.
Лицо сына все никак не прояснялось.
— Раз уж ты забираешь бычка, привези хоть барашка, — попросил он. — Я обещал приготовить кавурму для товарищей из типографии. Сам понимаешь, слово надо держать.