— Что мне делать у вас в лагере? Помер мой сыночек! Что я скажу теперь свекрови? Как возвращусь в деревню? — жалобно причитала Азиме. И снова завела свой плач: — Ах бедный мой Али! Ай, бедный мой сиротинка! При живом-то отце сиротинка!
— Пошли, пошли! — Ибрагим-чавуш схватил ее за руку и потащил в сторону лагеря.
Азиме упиралась, Ибрагим все тащил и тащил ее, а иногда и подталкивал.
При их появлении рабочие разинули рты. Пышные усы затряслись от хохота.
— Вы только поглядите, какую дичь подстрелил наш Ибоч[93]! Вы только поглядите! Подметайте двор, открывайте шатер — дорогу жениху и невесте!
Рабочие обступили плотным кольцом Азиме и Ибрагима. Но через несколько мгновений, как только Ибрагим начал свой рассказ, смех и шутки сменились мрачной тишиной.
В руках инженера Улькю вдруг заговорил включенный транзистор.
— Внимание! Внимание! Собственный корреспондент турецкого комитета радио и телевидения Гюльтекин Оркунт ведет репортаж с мыса Кеннеди. Уважаемые радиослушатели, Армстронг и его товарищи вышли на окололунную орбиту…
В своем сообщении корреспондент упомянул о баснословной сумме, истраченной на осуществление этого проекта. Рабочие даже не могли представить себе такого количества денег.
— Сколько миллиардов лир, сколько миллиардов? — переспрашивали они. Но никто им не отвечал.
Инженер Улькю, сконфуженный, выключил приемник.
Азиме отвели в шатер. Половина рабочих оставила работу. Неподвижно застыли большие, похожие на сказочных дэвов или драконов, машины. Водители спрыгнули на землю. Все, кто узнавали о судьбе бедной Азиме и ее мальчонки, начинали проклинать и эту дорогу, и инженера, и Луну, и звезды, и Америку, и НАТО.
— Пусть останется один Ибрагим, остальные все выйдут, — приказал Улькю. — Теснота, дышать нечем. — Он протянул Азиме флакон одеколона. — На, разотрись! Если хочешь, ляг на этот матрас, отдохни чуть-чуть. — И метнув взгляд на Ибрагима, он вышел.
Азиме целовала умершего ребенка, плакала. Потом запеленала его и привязала к спине.
— Пойду, — сказала она. — Что мне еще делать? Пойду. Надо же похоронить моего бедного сыночка, сиротинку? — Она устало прошлась по шатру. — Много горя я вынесла, вынесу и это. Время, говорят, все раны лечит. Пусть этот подлец не возвращается, не пишет, денег не шлет. Заведу себе другого ребенка. Хоть от горы могучей, хоть от птицы летучей, а заведу. Смотри, сколько тут рабочих. Что они, хуже моего мужика, что ли? Не найду никого — к ним приду, пусть помогут.
Рабочие стояли группками по пять-десять человек. Одна группа слушала радио. Вашингтонский корреспондент турецкого комитета радио и телевидения передавал последние сообщения. Вот-вот астронавты должны сделать первые шаги по Луне.
Азиме, пошатываясь, вышла и побрела обратно в деревню.
— Убегает! — крикнул кто-то из рабочих.
— Лови, — закричали остальные и кинулись за ней вслед.
Инженер Улькю остановил их свистком.
— Оставьте ее, пусть уходит… Скажи Исмаилу, — велел он Ибрагиму-чавушу, — пусть возьмет наш служебный пикап. Догоните ее и отвезите в Гюнолук.
Инженер стоял с опущенной головой. Долг повелевал ему свистком призвать рабочих к труду, но все его нутро противилось этому. И он тоже готов был проклинать Луну, звезды, Америку и НАТО.
Из сборника «Десять тысяч повозок» (1971)
Мехмед из Гёмеза
Мы с Бекташем прикатили в Анкару прямо из нашей деревни, что около Йозгата. Думали, подзаработаем здесь, прорехи свои домашние залатаем. По всему городу рыскали как угорелые: может, подвернется хоть какая-нибудь работенка. А народу здесь что песчинок в пустыне — и все, как мы, работу ищут. Откуда только не прибрели: из Средней Анатолии, из Узун Яйлы, Коньи, Чорума, Чанкыры! На стройках платят по десять-двенадцать лир в день. А они готовы работать и за меньшую плату. Так и смотрят завидущими глазами на чужое место. Для нас, сами смекаете, ничего нет. Богатые гребут деньги лопатой, а мы — помирай с голоду.
Наконец взяли нас на стройку в Айдынлыке. Десять дней ишачили, спины не разгибали. А потом хозяин отслюнявил нам по сто десять лир и говорит: «Завтра начинаем штукатурные работы. Для этого нужны квалифицированные рабочие». Уж как мы просили, умоляли оставить нас: «Неужто не справимся? Сами оштукатурим. Не понравится — тогда и выгонишь». Но он и слушать не стал. «Говорю же вам, эта работа не для новичков, нужны опытные штукатуры».