Работать должны были все, включая и детей. Орудовать лопатами и кирками. Таскать воду в жестяных бидонах. Замешивать глину. Подавать камни для фундамента, доски. А уж кто совсем мал — пусть держит фонарь, светит.
Мухаррем-уста[108] из Бейпазары проверил рукой глубину выемки под фундамент. Оказалось что-то около тридцати сантиметров, чуточку поменьше.
— Подтаскивайте камень, — распорядился он. — Дом у вас будет одноэтажный. Чуть подкопаем — и хватит.
Он прошелся киркой по дну выемки.
— Ну а теперь тащите камень и раствор. Бисмиллях! Бисмиллях!
Он мастер, ему и карты в руки. Мертали приходилось видеть, как строятся дома в деревне. Камни и раствор — больше ничего не надо. Но в городе все по-другому. И мастера здесь такие — ничего им не скажи!
«Ах, если б земляки подоспели! Хоть двое! — вздыхал Мертали. — И если б хоть один из них смыслил в этом деле».
Мастера — их двое: Мухаррем-уста и Исмаил из Гюдюля — работают как черти. Они в два счета возведут дом, побелят его — и поминай как звали.
Глядя на них, Мертали страшно тревожился, как бы не напортачили.
«Нет-нет, — успокаивал он себя, — все будет хорошо. Иншаллах, сработают и быстро, и добротно. Да и чего тянуть: мертвеца и то долго обмывать не положено».
Песка он не достал, цемента не купил. Все строительные материалы вздорожали так, что не подступишься. Вот почему раствор пришлось замешивать на глине.
Мухаррем-уста, проведя мастерком по камню, громко кричит:
— Раствор!
Дочка еще слабенькая. Жена не может нагнуться: поясница болит.
«Ах, земляки, почему вы до сих пор не пришли? — продолжал сокрушаться Мертали. — Ведь и я вам могу сгодиться. Мало ли случаев, когда моя помощь может понадобиться. А у меня какой-никакой дом будет. Живи в нем, радуйся. Уж не полиции ли вы испугались? Стыд и срам!»
— Раствор! Камень!
Мертали трудился изо всех сил. Подавал камень и раствор. Один из мастеров работал с наружной стороны, другой — с внутренней. Руки у них двигались безостановочно. Не люди, а машины. Исмаил из Гюдюля весь пропотел. Он что-то бормотал себе под нос. И все время покрикивал:
— Раствор!.. Камень!..
— Плохо ты подготовился, Мертали-эфенди, — проворчал Мухаррем-уста. — Нанял бы двоих подсобных рабочих, каждому по сотне. Есть такие, что и за восемьдесят согласятся. Не поспеваешь ты за нами. А теперь нам требуется немного гальки. Сейчас веревка и гвозди понадобятся.
— Беги, доченька, принеси гальки… И ты помоги, женушка.
Труднее всего было с водой. Они не успевали натаскать ее вдоволь.
— Воду надо носить издалека. А у жены поясница болит, не согнуться, — оправдывался Мертали.
— Ты в этом деле ничего не смыслишь, — наступал на него Мухаррем-уста. — Нужно было заранее позаботиться, достать шланг. Сунул его под кран — и ничего больше не надо, вода сама пойдет. Кто же таскает бидонами воду для стройки?
«Ах, земляки, подвели вы меня, — качал головой Мертали. — Хоть бы двое пришли. Пусть бы уж не работали — советами помогали. Откуда мне знать про шланг-то?»
«Но ведь колонка не вверху, а внизу, — недоумевала его жена Гюлистан. — Не потечет же вода в гору!»
В темноте замаячила какая-то тень, послышался кашель.
«Уж не полицейский ли это? — испугался Мертали. — Да нет, вроде бы не похоже. Так, вразвалку, полицейские не ходят. Верно, кто-нибудь из моих земляков. Заговорила все-таки совесть…»
Тень приблизилась. Знакомый голос спросил:
— Здесь строят геджеконду Мертали?
Это был дядюшка Шемистан. Приехал он издали, аж из махалле Фатих.
Мертали бросился ему навстречу, крепко сжал руку.
— До ущелья я доехал на маршрутном такси. А там уж пешком в гору. Ну-ка помоги мне. Устал до смерти. Не знаю, как работать буду.
На плече у него висел смотанный в круг резиновый шланг, под мышкой торчала кирка. Мертали забрал у него все это, поцеловал ему руку и поднес ее ко лбу.
— Добро пожаловать, дядюшка Шемистан! Уж так ты меня порадовал своим приходом! Да возблагодарит тебя Аллах! Да пошлет он тебе здоровья и счастья!
Старый Шемистан с трудом отдышался.
— Наклонись-ка ко мне, Мертали!
Высокий Мертали нагнулся. Шемистан взял его голову в обе руки, поцеловал сперва в правый глаз, затем в левый.
— Да воцарятся счастье и мир в твоем новом гнезде! — сказал он, стягивая с себя латаную безрукавку. — Я к твоим услугам. Приказывай. Работник я хоть не очень опытный, но старательный.