Артист-Лошадь(оскорблённо). Как вас понимать… в переносном смысле или буквально?
Мосальский(сквозь зубы). Буквально. Понимать.
Артист-Лошадь(стряхивая брызги с сюртука). Ну, тогда другое дело.
Шпурре шипит на них. Вид его страшен, воротник ему тесен. Гостей сразу становится вдвое меньше. Они растушёвываются так же незаметно, как и появились.
Шпурре. Haben sie ihn geschnapt? So richtig. Ich bleibe hier. Bringen sie ihn her![22]
Он вешает трубку и валится на случайный стул, одиноко стоящий посреди. Офицеры уже стоя и пальцами подкрепляют силы у стола.
Raus mit der Bande da![23]
Мосальский(гостям, толпящимся у двери). Здесь будет происходить допрос, милорды. Продолжение увидите на площади. Покойной ночи, господа.
Он сам выпроваживает гостей. Шпурре недвижен. Кого-то ударили в прихожей. И тогда, не подозревая о случившемся, являются запоздавшие гости: муж и жена Талановы.
Таланов. Гостей ещё принимают, Николай Сергеич?
Анна Николаевна. Фёдор придёт попозже. Ему делают перевязку.
Фаюнин скользит к ним, прижав палец к губам.
Фаюнин. Слышали, камуфлет какой? Виббеля угрохали. И не пикнул. И с ним ещё шестерых. Допрыгались!
Анна Николаевна! Не может быть… Это ужасно!
Фаюнин. Десять пуль, одна в одну всадил. Наповал.
Таланов. Кто же это, кто стрелял-то?
Фаюнин. Должно быть, этот… не то Обозников, не то Хомутников. Ай-ай, Виббеля-то как жаль. В Амстердаме и сейчас ещё его постановления на стенках висят. И угодил с размаху в русскую окрошку!
Таланов(берясь за скобку). Нам тогда, пожалуй, лучше…
Фаюнин(преграждая выход). Наоборот, самое интересное начинается. Сейчас его сюда приволокут. (Кивнув на Шпурре, сидящего к ним спиной.) Самому невтерпёж стало взглянуть, что такой за Тележников. Присаживайтесь тихонько в уголок.
Шпурре. Tisch! Papier![24]
Он не меняет позы мешка с мукой, вкось поставленного на стул. К нему приставляют ломберный столик, приносят чернильницу, бумагу, графин с водой, расставляют стулья для участников предстоящего допроса.
Nehmen sie Platz, meine Herren![25]
Офицеры, дожёвывая, занимают места. Грохот сапог и стук оружия. Деловито возвращается Мосальский.
Мосальский(к Шпурре). Он здесь. Разрешите ввести его?
Тот делает движение указательным пальцем. Склонившись, Мосальский уходит. Солдаты занимают места у выходов. Команда, потом слышен надрывный, уже знакомый кашель. Анна Николаевна тревожно поднимается навстречу звуку, — Таланов едва успевает удержать её. В ту же минуту быстро вводят Фёдора. С непокрытой головой, в пальто, он своеобычно прячет платок в рукаве. Он кажется строже и выше. С каким-то обостренным интересом он оглядывает комнату, в которой провёл детство. Конвойный офицер кладёт перед Шпурре пистолет Фёдора и на ухо сообщает дополнительные сведения при этом. Тишина, как перед началом обедни. Шпурре обходит свою жертву, снимает неприметную пушинку с плеча Фёдора, потом в зловещем молчании садится на место.
Шпурре(Мосальскому). Verhören sie ihn![26]
Мосальский(со злой и подчёркнутой вежливостью). Встаньте дальше.
Фёдор. Не бойтесь. У меня всё отобрали.
Мосальский. Встать дальше.
Фёдор отступает на шаг, зябко потирая руки.
Рекомендую отвечать правду. Так будет короче и менее болезненно. Это вы стреляли в германского коменданта?
Фёдор. Прежде всего я прошу убрать отсюда посторонних. Это не театр… с одним актёром.
Обернувшись в направлении его взгляда, Мосальский замечает Таланова.
Мосальский. Зачем эти люди здесь?
Фаюнин(привстав). Свидетели-с. Для опознания личности изверга.
Мосальский. Я разрешаю им остаться. Займите место ближе, мадам. Вы тоже… (указав место Таланову) сюда! (Фёдору.) Имя и фамилия?
Фёдор. Я хочу курить.
Мосальский смотрит на Шпурре. Тот делает разрешительное движение пальцем. Держа одну папиросу за табак, Мосальский протягивает ее Фёдору.
И спичку.
Шпурре усмехнулся. Мосальский подносит спичку. Они смотрят в глаза друг другу. Огонь жжёт пальцы, но ненависть ещё сильнее. Мосальский отворачивается, когда падает свернувшийся уголёк спички.
Фаюнин(в величайшем оживлении). Видать, закоулистый господин!
Шпурре. Wer ist der Mann?[27]
Мосальский, Итак, кто вы?
Фёдор. Меня зовут Андрей. Фамилия моя — Колесников.
Общее движение, происходящее от одного гипноза знаменитого имени. Анна Николаевна подняла руку, точно хочет остановить в разбеге судьбу сына: «Нет, нет…» Шпурре вопросительно, всем туловищем, повернулся к ней, — она уже справилась с собою.
Записывайте, второй раз повторять не стану.
Мосальский(с сомнением). Это точно… ваша фамилия?
Фёдор. Думаете, что я хочу присвоить себе честь поболтаться за него на виселице? Это, пожалуй, слишком высокая честь для самозванца.
Мосальский(офицеру). Bitte, schreiben sie auf Ваше звание, сословие, занятие?
Фёдор. Я русский. Защищаю родину.
Мосальский(смутясь). Я понимаю, но… нам нужно знать вашу последнюю должность.
Молчание.
Фаюнин. Разрешите пояснить. Председатель уездной советской власти.
Мосальский вполголоса диктует офицеру, который записывает.
Точно-с. Вот хоть и господина Таланова спросите. Им, как врачу, все жители известны.
Мосальский. Вы подтверждаете?
Таланов(не очень уверенно). Да… мы встречались на заседаниях.
Фаюнин. И мамашу спросите заодно.
Мосальский переводит глаза на Анну Николаевну.
Анна Николаевна(не отрывая глаз от Фёдора). Да. И хотя, мне кажется, десять лет прошло с последней встречи, я узнаю его. Я могу уйти?
Мосальский. Ещё минуточку, мадам.
Талановы сели.
Шпурре. Wieviel Mann hat er gehabt?[29]
Мосальский. Сколько людей состояло…
Фёдор. Я понял вопрос, офицер. Нас было пятеро.
Шпурре жмурится в усмешке.
Мосальский(почти вкрадчиво). А вы не ошибаетесь, господин Колесников?
Фёдор(в тон ему). Да нет, я в арифметике силён.
Все кратко посмеялись.
Мосальский. Но ваши люди действовали одновременно в десяти местах. Минимально мы считали вас за тридцать — сорок.
Фёдор. А это мы так хорошо работали, что вам показалось за сорок. (Сдержанно.) Погодите, когда их останется четверо, они померещатся вам за тысячу.
Фаюнин возмущенно подталкивает в бок Таланова, — какова, дескать, дерзость!
Мосальский(подавив в себе ярость). Если ты не перестанешь скалиться, потаскуха, я сам сдеру этот смех с твоей морды…