Больше старик не сказал ни слова. Под конвоем его отвели в дом, на кухню; там, опершись руками о край стола, заваленного картами, стоял майор и изучал топографию местности. Арестовавший Тёнле прапорщик после доклада о происшествии почтительно остановился в двух шагах от командира. Майор выпрямился.
— Итак, — начал он, — у вас есть овцы, которых надобно пасти. Так где же они?
— На Кельдаре, за каменной грядой.
— Сколько?
— Двадцать семь вместе с ягнятами, — ответил Тёнле, однако слово «ягнята» он сказал на нашем древнем языке, так что майор его не понял.
— Вместе с кем?
— Вместе с овцами–девственницами, — пояснил Тёнле. Прапорщик при этом стыдливо улыбнулся, заслонив рот ладонью.
— Почему не ушли со всеми, когда мы начали вас обстреливать?
— Почему? Да потому что мой дом здесь, а я уже старый человек.
— Какие контакты вы поддерживали или поддерживаете с итальянской армией?
— Ничего я ни с кем не поддерживаю!
— Куда ушли берсальеры, бывшие на вершине Москьи?
— Не знаю.
— Почему вы так хорошо говорите по–немецки?
— Почему да почему! Служил солдатом в Богемии, потом работал в странах, где правит император Франц — Иосиф.
— Кто был вашим командиром в Богемии?
— Майор Фабини.
— Ах, фельдмаршал фон Фабини. В таком случае вы верноподданный гражданин, — заключил майор не без энтузиазма.
— Нет, — отрезал Тёнле. — Я всего–навсего бедный пастух и старый пролетарий–социалист.
— Следовательно, вы итальянский шпион! Заброшены сюда с целью вести разведку.
— К черту всех вас с итальянцами вместе! Отпустите лучше, у меня дел по горло.
Майор потерял терпение и дал знак конвоирам увести арестованного на задний двор.
Через полчаса явился прапорщик в сопровождении старшего ефрейтора, они велели Тёнле указывать дорогу и шли за ним по пятам от тропы, вьющейся по склону Платабеча, до Кельдара, хотели проверить, правду ли говорил старик насчет овец. Часа через два они вернулись обратно с овцами и черной собакой.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Такое и во сне не привидится, чтобы пасти овец под вооруженным конвоем: двое солдат, родом из Штирии, приставленные в качестве охраны к Тёнле, развлекались, как городские мальчишки, ходили по пятам за стариком и его овцами в поисках недосягаемых для итальянской артиллерии мест. На четвертый день теми же, недосягаемыми для пушек тропами, которые Тёнле знал куда лучше офицеров, изучавших местность по топографическим картам, они вышли к старой границе. Итальянская артиллерия, окопавшаяся к югу от котловины, денно и нощно долбила ходы сообщения, предполагаемые места сбора воинских частей и расположения австро–венгерских штабов и складов. Тёнле словчил и незаметно для конвоиров выбрал самый длинный путь через границу, но солдаты были только рады такому обороту дела.
Путь их проходил через те места, где в последние майские дни свирепствовала война, следы которой еще не стерло время: покореженные взрывами и брошенные пушки, фурштаты, разного рода военное имущество, пепелища, сухостой и изуродованные воронками пастбища. Попадались и трупы — животных и людей.
Не хотел Тёнле видеть все эти следы боевых действий, да глаза не спрячешь — все равно война была рядом, словно тень преследовала старика, овец и солдат–конвоиров. Не сбавляя шага, в Зихештальском лесу он насчитал тридцать убитых итальянских солдат, положенных в ряд; знаки отличия, погоны, петлицы и кокарды были сорваны с их формы. Конвоиры объяснили, что это расстрелянные своими же товарищами по оружию, был какой–то приказ итальянского командования [23]. Неподалеку солдаты, говорившие по–хорватски, рыли братскую могилу, их винтовки стояли пирамидой под елью.
Старик вспомнил, что вечером 28 или 29 мая, после того как затихла гроза и бой прекратился, он слышал ружейные выстрелы, доносившиеся из этого леса.
Дальше они пошли по Дорбеллеле, куда Тёнле ходил с овцами во время проведения итальянцами учебных стрельб. На вершине Куко среди зарослей альпийской сосны и рододендронов они снова наткнулись на солдат, которые словно прилегли отдохнуть на минутку в тени. Конвоиры сказали, что это итальянцы, погибшие в бою 26 мая, один из австрийцев тоже участвовал в этом сражении на Портуле.
Наконец они спустились в долину Асса; возле источников расположились на отдых австрийские части, солдаты разлеглись на траве под елями и с любопытством разглядывали старика, овец и конвоиров, зубоскалили насчет необычных военнопленных.
23
Итальянское командование, желая пресечь в армии антивоенное движение, шло по пути репрессий. Был издан циркуляр, обязывающий командиров «мятежных» частей расстреливать по жребию каждого десятого солдата.