Поднявшись на верхнюю лестничную площадку, господин Ли почему-то опять забеспокоился. Взгляд его упал на маленькую приставную лестницу — она вела на площадку, где сушилось белье; ему захотелось пойти туда и посмотреть, что происходит на улицах.
Не успел он открыть дверь, выходившую на площадку, как раздались два звука, похожих на выстрелы. Господин Ли тут же спрятался за дверь. Сквозь щелку он видел холодные тучи, затянувшие почти все небо, на котором мерцало лишь несколько звезд. Было очень холодно — ветер проникал во все щели. На соседней площадке, кажется, тоже кто-то стоял, наблюдая за происходящим. Господин Ли осмелел, снял шляпу, прикрыл ею лицо, оставив открытыми лишь глаза, затем осторожно, прижимаясь к стене, выполз на площадку и, поспешно опустившись на корточки, стал прислушиваться.
Откуда-то издалека доносились крики — впрочем, это мог быть и ветер. На небе не было видно ни красных отблесков, ни дыма. Стояла обычная для конца января холодная, глухая ночь. Господин Ли потихоньку выпрямился и подошел к цементной ограде площадки, чтобы лучше видеть.
— Тоже решили посмотреть, господин Ли? Вон в том углу недавно что-то вспыхивало красным огнем, не иначе как проклятые япошки из пушек стреляли.
Перепуганный неожиданным окликом, господин Ли обернулся и стал всматриваться в темноту. Наконец он догадался, что говорившим был Асян, живший в одной из соседних мансард — рабочий наборного цеха того же издательства, можно сказать, сослуживец господина Ли.
— Э… Ты давно уже здесь?
Задав первый пришедший в голову вопрос, господин Ли нахмурился и стал осматриваться — не видно ли где красных вспышек. Хотя они с Асяном работали в одном издательстве и жили по соседству, из-за разницы в общественном положении редактор и рабочий почти никогда не разговаривали и при встречах приветствовали один другого лишь взглядами, никогда не обращаясь друг к другу по имени и фамилии. Поэтому и на сей раз господин Ли ограничился одной фразой. Однако Асян, против обыкновения, продолжал с подъемом:
— Японцев разбили!
Господин Ли задрожал. Как! Неужели японцев побили! Невероятно! Он обернулся к Асяну. Тот обнажил крупные белые зубы, сжал кулаки и сделал энергичный жест:
— Разбили! Все удрали назад в Хункоу![60]
На этот раз его слова звучали так убедительно, что господин Ли не смог удержаться от вопроса:
— А ты откуда знаешь?
— Полицейский, что у наших ворот стоит, сказывал. А еще я видел…
— Ты ходил смотреть? Что же ты видел?
— Видел много солдат из Девятнадцатой армии, и все шли на север. Говорили, что идут помогать войскам, которые защищают станцию Тяньтунъян. Японцы хотели еще прорваться на улицу Баошаньлу, но их отбили и они вернулись на Фушэнлу, там и прячутся.
— Что? Э…
Господин Ли и верил, и не верил. Только теперь ему стало ясно, почему в то время, как он с женой и детьми сбегал с верхнего этажа в гостиную и лежал на полу, со всех сторон раздавались выстрелы, и казалось, отрезаны все пути спасения. Оказывается, его дом очутился между двух фронтов! Немного успокоившись, господин Ли сказал с невольным вздохом:
— Значит, дело осложняется! Японцы так просто не уступят…
— Тогда будем их бить, проклятых!
Едва Асян договорил, как тишину нарушили два выстрела и тут же, словно в ответ им, еще несколько. От испуга господин Ли замер на секунду, но тут же присел. Ноги у него дрожали. Он услышал, как Асян громко разговаривает сам с собой:
— Ха! Опять стрелять? У, смерти на них нет! Бейте их, бейте!
Снова наступила тишина. Господину Ли показалось, что эта зловещая тишина давит на сердце, как стальная плита. Он начал подвигаться к двери, думая, что самое лучшее сейчас — спуститься и поговорить с женой о том, как они завтра покинут этот дом. Он уже хотел привстать, но резкий порыв ветра заставил его снова опуститься на корточки. В этот самый момент с севера донеслась пулеметная очередь. Барабанные перепонки господина Ли едва не лопнули, хотя уши его были прикрыты шляпой с густым ворсом. Значит, стреляют очень близко, а его площадка, как назло, обращена на север! Весь в холодном поту, господин Ли сидел, не смея шевельнуться и в то же время сознавая, что сидеть так — значит ждать смерти. Вдруг где-то совсем рядом раздался оглушительный грохот. Господин Ли схватился за голову и подпрыгнул, но тут же как подкошенный свалился на пол. Ползком он наконец добрался до двери, соскользнул по приставной лесенке, издал стон и на миг потерял сознание.
— Отец Ада́! О-о-о!
Донесшийся снизу плач возбуждающе подействовал на нервы господина Ли. Он сразу же очнулся; пальба прекратилась. Лишь изредка доносились выстрелы. Господин Ли пощупал голову, убедился, что она цела, и кубарем скатился по лестнице. У нижнего ее конца навстречу ему бросилась горестно причитавшая супруга. Господин Ли обнял ее и усадил на ступеньке рядом с собой.