Я не стерпела:
— Смотреть на тебя противно, кошка мартовская! От одного твоего вида мутит! Хоть бы в зеркало на себя поглядела!
Тут Жун словно взбесилась. Бросилась ко мне и хотела вцепиться в волосы, но я с такой силой толкнула ее, что у меня лопнул халат. Жун затопала ногами и стала орать, что пожалуется начальнику. Вот так испугала! Ну и пусть жалуется! Разве я не испытала уже все, что можно испытать? Но М. меня возмутил. Он стоял в стороне, словно это его не касалось, и ухмылялся. Меня он совершенно не интересует, и это ему хорошо известно, но Жун буквально ходит за ним по пятам, совсем голову потеряла, а он спокойно смотрит, как мы деремся, и еще посмеивается. Что за мужчина! Бедняжка Жун! Мне даже стало жаль ее.
Я повернулась и пошла к начальнику отдела отпрашиваться.
Все, наверно, считали, что я ушла из-за скандала. Чепуха! Дело вовсе не в этом! Я взглянула на настенный календарь, висевший в управлении, и тут только сообразила, что сегодня пятнадцатое сентября! Я должна была спокойно провести этот день, мой день!
Просто не верится, что сегодня пятнадцатое сентября! Такая прекрасная погода! Даже досадно!
В моей жизни пятнадцатое сентября всегда было мрачным и страшным.
Двадцать четыре года назад в этот день моя мать произвела на свет маленькое существо. С тех пор как я себя помню, я ни разу не видела, чтобы мать улыбалась. Мачеха, такая же мерзкая, как Жун, и отец — ничуть не лучше этого М. — всю жизнь ее изводили. А я сколько страдала! Но теперь душа моя окаменела; я не могу ни радоваться, ни страдать.
Год назад в этот же день я сама произвела на свет маленькое жалкое существо. Где оно сейчас? В этом мире или в мире ином? Не знаю!
Откуда мне знать? После того рокового шага я и не пыталась ничего выяснять. Да, пожалуй, и не попытаюсь. Зачем? Я похоронила это крохотное созданье в глубине своего сердца, пусть же оно останется вечной тайной и в минуты одиночества терзает мое разбитое сердце!
Всякий раз, как я мысленно возвращаюсь к тем временам, каждая клетка моего тела переполняется ненавистью. Меня сжигает огонь мести. Этот человек был первым негодяем, первым трусом и ханжой, который вошел в мою жизнь после разрыва с Чжао. Помню, это случилось вскоре после 7 июля[36]. Изобразив скорбь на лице, он рассказывал об обрушившихся на него несчастьях. Он давно все решил, все подготовил, но продолжал притворяться, будто ему «случайно пришла в голову мысль о таком исходе», просил «все обсудить не торопясь». Он, конечно, считал меня, как и всех женщин, глупой бабой. Но мне достаточно было бы всего лишь нескольких слов, чтобы разоблачить этого мерзавца. Однако я решила по-другому: каждый из нас пойдет своим путем. Выслушав до конца его болтовню, я спокойно ответила:
— Что тут обсуждать? Как тебе удобно, так и поступай. С какой стати ты должен мучиться из-за меня? Верно? Я устала и душой, и телом, мне все безразлично. Желаю тебе счастья, я не смогу разделить его с тобой.
Он оторопело уставился на меня и долго молчал, не зная, что ответить. Глупец! Где ему было разгадать мои намерения! Он струсил, но я прекрасно знала, какая волна радости поднялась в его душе. Ведь я оказалась такой «уступчивой», так легко было меня обмануть. Прошло довольно много времени, прежде чем он, криво улыбаясь, промямлил:
— Я очень беспокоюсь, здесь все для тебя чужое — и люди, и город, а ты ждешь ребенка. Не уговаривай меня, я все равно буду тревожиться. К тому же…
— Ладно, хватит! Можешь не волноваться! — перебила я его, не в силах выслушивать подобные излияния. От его тупости и лицемерия тошнило. А он продолжал считать меня круглой дурой. Смешно!
— Как только приеду в Чанша, раздобуду денег и вышлю тебе. — Он старался говорить искренне, но я в ответ не проронила ни звука. Неужели он ожидал благодарности?
— Вот ты родишь, пройдет какой-нибудь месяц, дела мои уладятся, и я пришлю за тобой человека, — с жаром произнес он, но только дурак мог поверить ему!
Не прошло и часа после его ухода, как я обнаружила, что он не только лицемер и тупица, но и бесчестный негодяй. Он унес все деньги, прихватил золотое кольцо и все мои более или менее приличные платья! Хорош «передовой» деятель! Бросить женщину, да еще обворовать ее! Я легко могла добраться до вокзала, поезд еще не ушел, и поднять там скандал. Но к чему устраивать спектакль на потеху зевакам? Кто посочувствует мне? Люди, знавшие мою историю, лишь равнодушно сказали бы сама во всем виновата! Зачем, подобно другим женщинам, давать пищу для сплетен? Я не раскаиваюсь в том, что жила словно в тумане, у меня хватит сил вынести все. Предстоящие испытания не пугают меня. И я найду в себе мужество вынести все молча! Я…