Кошелек дал мне и моей жене возможность перейти исключительно на молочную пищу, и мы после наших изнурительных приключений в океане за несколько недель поправились. О происхождении молочной пищи мы, естественно, старались не думать.
Теперь настала очередь духовных потребностей. Я вспомнил о газетах, а Лина — о книгах с описанием путешествий и приключений в дальних странах, словно ей не хватало наших собственных.
Газет я, увы, не отыскал, хотя обошел однажды весь Лаггнегг. В киосках здесь продавали все что угодно, начиная от шнурков для обуви, открыток с изображением кинозвезд и сексуальных атлетов и кончая гашишем и желто-зеленой книжкой короля Джорджа Франсуа и. т. д. — но не газеты. Вечером наши уибробские друзья сказали, что я напрасно стирал подметки: газеты у них можно найти, да и то в качестве библиографической редкости, только в некоторых библиотеках и музеях.
— Зачем они нам? — развел двуперстыми руками мистер Шпик. — Зачем волноваться и принимать близко к сердцу какие-то события? Уибробцу нужны монолитная психика и граси-скверы, и ему и дела нет до того, что происходит в Бробдингуйе или в самой Уибробии… Неужели в Европе еще выходят газеты? Дио мой!
От духовной пищи пришлось отказаться. Мистер Шпик добавил при этом, что у них выпуск газет давно прекращен по чисто гигиеническим соображениям: бумага и типографская краска распространяли миазмы и плохо пахли.
Моя жена оказалась счастливее меня. Книг о путешествиях она не нашла, поскольку уибробцы принципиально не путешествуют, но в домашней библиотеке Броба и Нэг обнаружила несколько довольно интересных романов. Первый из попавшихся ей в руки назывался «Про патриа ностра» и насчитывал 832 страницы. Содержание романа, со слов Лины, было следующим:
Одному уибробскому разведчику из отдела КХД-314 под номером 16 751 419, серия V, по имени Рэд Уининим, удается обмануть бробдингуйскую разведку и контрразведку и похитить одного из трех бробдингуйских Вице-губернаторов из его собственной ванны, куда не имели доступа даже микробы. Рэд доставляет свой трофей в целости и сохранности в Уиброб-сити и получает в награду самый высокий орден — Золотое копыто Уининима. В связи с этим всю бробдингуйскую полицию, разведку и контрразведку увольняют и заменяют новой, что вызывает гомерический хохот во всей Уибробии. Естественно, похищенного Вице-губернатора возвращают на его родину, к тому же с почестями, как повелевают добрососедские отношения между двумя враждующими государствами, но там его в превентивных целях, на случай если он завербован уибробской контрразведкой, вешают. В Уибробии это вызывает новую бурю смеха, и она долго не стихает, поскольку Бробдингуйя пытается проделать в Уибробии подобный фокус, но это ей не удается благодаря тому же Рэду Уининиму. Рэд задерживает вражеских разведчиков вместе с их аппаратурой, шифрами и женами, сопровождающими мужей для маскировки… Книга оканчивалась лирическим отступлением, прославляющим Рэда.
История показалась мне интересной, и я взял еще одну книгу из библиотеки Броба и Нэг. В ней шла речь о том же славном Рэде. На этот раз он никого не похищал, но выкрадывал стратегические планы Бробдингуйи и таким образом предотвращал войну на материке.
Я спросил Броба, как при таком положении Бробдингуйя все еще не распалась, а он сказал, что бробдингуйцы читают точно такие же книги, но с обратным смыслом. Поэтому Бробдингуйя все еще держится, но скоро падет.
В библиотеке наших хозяев не было ничего другого, кроме книг о Рэде Уининиме, и мы попросили их как-нибудь сводить нас в театр. Это взял на себя мистер Шпик. Он обещал обеспечить нас билетами на премьеру, где должен был присутствовать сам Грейтполисмен Лаггнегга.
Так и произошло. Театр, один из сотни в Лаггнегге, назывался «Стейт сиатер фор эдьюкейшн оф олд уибробинс»[21] и находился в культурном центре города. Это было представительное здание со зрительным залом на сорок тысяч зрителей. Наши места были весьма почетными — в седьмом ряду, тогда как первые шесть были заняты высшими сановниками, культурной элитой, гетерами и директорами супермаркетов, снабжающих самого Грейтполисмена.
Прошло два часа после положенного времени начала представления, но ложа Грейтполисмена оставалась пустой. Когда стало ясно, что она так и останется пустой, первые шесть рядов умчались сломя голову. Наш приятель Шпик огляделся по сторонам, но не убежал — предполагаю, что из-за нас.