П о л и н а уходит.
(Дитриху.) Ну, вот что, господин шарфюрер: от этого дня служить будешь у немцев для виду, а работать… и от души… на нас.
Д и т р и х. На кого это — на вас?
М а к с и м. На меня, на мать свою, на соседей, на народ наш… советский…
Д и т р и х. На партизан… на подпольщиков… на комиссаров!
М а к с и м. На комиссаров. А ты как думал?!
Д и т р и х. Смотрите, чтобы не получилось наоборот…
М а к с и м. Нет уж, мой хороший. Как тот говорил: хрен тебе в очи и голень промеж колень…
М и х а с ь. И тебе и всем твоим фюрерам.
Д и т р и х (с угрозой). Не торопись, чтобы не пожалеть.
М а к с и м. Неужто живцом заложишь нас, ежели не согласимся?
Д и т р и х. Как же вы не согласитесь, если большевикам алес капут?! И всем будет капут, кто на сторону немцев не станет… Сила — несметная! Жестокость — нечеловеческая! Все сотрут, что поперек… Им что человек, что козявка. Сами о пленных говорите. А я прошел и плен, и лагеря, и… А в двадцать лет ой как жить хочется!
М и х а с ь. И ты продался в двадцать лет!
М а к с и м. А может, и крови людской попробовал уже?
Д и т р и х. Кого я предал?! Кому изменил?! Кому?! Большевикам — не присягал! Поляков — ненавидел!
М а к с и м. А я тебе — не большевик?! А мать тебя не родила?! Не выходила?!
Д и т р и х. Где, где они, большевики твои?! А немцы — вот они…
М а к с и м. Хватит скулить!
Д и т р и х. Скулить?! Вам еще не зажимали пальцы дверью! Не снимали с живых кожу! Не подвешивали вниз головой! А у меня не осталось ни одного ногтя. И я не хочу опять в лагерь! Не хочу! Мне или с ними, или на виселицу. (Закрывает лицо руками.)
М а к с и м (участливо). Запугали они тебя, сынок, затуманили. А ты не устоял. Не хорони себя. И нас не отпевай. А Гитлер схватит холеры — поверь моему слову. Не выйдет у него сесть нам на шею. Белую Русь подмял, а Россия… у-у-у какая бескрайняя. Был уже и король шведский, и император французский, и кайзер ихний был. И все по храпе получили. И Гитлеру то же будет. Поверь мне, сынок, наш верх будет. Такой новый порядок, с которым они к нам нахлынули, — на сухой лес, а не на людей. Все поднимемся — от мала до стара. (Твердо.) Не становись нашей войне поперек дороги. Наша война пощады знать не будет! Иди к нам, по-отцовски прошу. Пока не поздно, пока зовем. А если военнопленных поможешь спасти, считай — тебя нам сам бог послал.
М и х а с ь. У тебя, батя, тоже длинный язык.
М а к с и м. Есть же у него сердце! Сам говорит — в лагере был… Помоги, сын, хотя бы поначалу. А там и в лес можно будет. И людей спасешь, и себя самого.
Д и т р и х. Не торопи. Дай подумать.
М а к с и м (обрадованно). Вот и добре. Подумай. Подумай, сынок.
Появляется Г а н с. Заметив его, Дитрих вскакивает, застывает по стойке «смирно».
Г а н с. Komm mit, Scharführer Dietrich[21].
Д и т р и х (щелкнув каблуками). Zum Befehl, Herr Obersturmführer![22]
Г а н с и Д и т р и х уходят. Максим и Михась провожают их глазами. Подходит К у з ь м а.
К у з ь м а. Повезло тебе, сосед. Большой начальник сына увел… И твой, должно, шишка не малая?..
М а к с и м (скручивает козью ножку). Шарфюрер…
К у з ь м а (с наигранным удивлением). Во как, растуды твою в бобовник…
М и х а с ь (зло). Не вам, старосте, чета.
М а к с и м. Наш, считай, генерал…
К у з ь м а (с хитрецой). А чего же он тогда перед этими выкрутился и аж на хвост стал? (Показывает, как Дитрих вытянулся.)
М а к с и м. А на чем же ему еще стоять, как не на хвосте?
К у з ь м а (прикурив у Максима). Может, погуляешь, Михасёк? Дело у меня к батьке такое, что…
М и х а с ь выходит.
К у з ь м а. Что делать думаешь, Максим?
М а к с и м. А тебе что?
К у з ь м а. Мне ничего. Я — староста. А у Никиты Задорожного, из Понизовья, всю семейку перебили. А ты, как и он, партейный…
М а к с и м (сдержанно, через паузу). Надо подумать.
К у з ь м а. Позовешь… как надумаешь?
М а к с и м. Может, и позову.
К у з ь м а. Неразговорчив ты, сосед.
М а к с и м. Слава богу, что совсем язык не отняло…
Появляется П о л и н а.
К у з ь м а. Мне Надейку куды сплавить? Цепляется к ней этот, Клаус который. Загубить кобель девку. А она вашему Михасю невеста.