(Командует.) Die übrigen — an die Wand[41].
Д и т р и х. Всем стать к стенке!
Автоматчики подталкивают людей к стенке. Те, кто оказался в сарае, стучат в ворота, кричат, причитают. Клаус перезаряжает парабеллум, подходит к людям у стены.
В а л ь т е р. Kommando zurück! Jeden zweiten soll der Dorfälteste erschießen. Übersetzen![42] (Берет парабеллум у Клауса и передает Кузьме.)
Д и т р и х. Расстреляешь каждого второго…
Автоматчики берут Кузьму под прицел.
В а л ь т е р. Schnell, schnell![43]
Кузьма смотрит на парабеллум, на односельчан, на немцев.
Д и т р и х. Не тяни, сосед, а то…
Кузьма медленно подносит парабеллум к своему виску.
В а л ь т е р. Entwaffnen![44]
Клаус обезоруживает Кузьму и протягивает пистолет Дитриху.
К л а у с. Jeden zweiten erschießen[45].
Б е р т а. Bravo, Klaus![46]
Дитрих берет парабеллум и подходит к своим жертвам.
Сцена затемняется. Слышен первый выстрел, за ним второй, третий, четвертый…
В а л ь т е р. Bravo, Scharführer Dietrich, bravo![47]
После каждого выстрела, как эхо: «браво», «браво», «браво».
Изба Максима и Полины. На стене появился ковер. В а л ь т е р, К л а у с и Б е р т а в напряженном ожидании. Г а н с и Д и т р и х вводят М и х а с я. Одежда на нем порвана. Голова перевязана. Лицо в синяках и кровоподтеках.
В а л ь т е р. Ну, шарфюрер, что же интересного вы узнали от брата? Может, он сказал вам, куда сбежали ваши отец и мать? Может, поведал, где базируются партизаны? А может быть, ему удалось перевербовать вас?.. Что же вы молчите, шарфюрер?..
Д и т р и х. Молчит подлец или матерится.
В а л ь т е р. На первых порах это бывает. Прошу! (Показывает Михасю на свободное кресло.)
М и х а с ь (садится, ощупывает подлокотник). Из учительской стянули креслица? Нет, точно из учительской… все четыре оттуда. (Смотрит на пианино.) Музыка из клуба. А коврик?.. Владельца к стенке, а коврик на стенку…
Немцы переглядываются между собой.
В а л ь т е р (берет со стола бутылку). Водка?.. Шнапс?..
М и х а с ь. У нас кажуть: питтё — смяттё, беседа дорога.
В а л ь т е р. Курите. (Подает сигареты.)
М и х а с ь. Чужие не курим. И вообще, в гробу я вас видел с угощениями вашими.
Дитрих замахивается на Михася, но Ганс удерживает его.
В а л ь т е р. Клаус, займись им.
К л а у с. Зачем грубишь генералу, собачья свинья?!
М и х а с ь. А вы рассчитывали на нашу вежливость?
К л а у с. Коммунист?
М и х а с ь. Не совсем еще.
К л а у с. Не понял.
М и х а с ь. Комсомолец.
Г а н с. Вот его документы. (Передает Клаусу.)
К л а у с (перебирая документы). Опытные террористы такие улики с собой не носят.
М и х а с ь. Я не рассчитывал встречаться с тобой… за шнапсом.
К л а у с. Почему стрелял в наших солдат?
М и х а с ь. А тебя тоже пуля не минет — война только началась. А таких, как шарфюрер, народ будет вешать на площадях.
В а л ь т е р. Вы откровенны. И не трусливы. Мы любим мужественных людей.
М и х а с ь. Вот спасибо! А то все думалось — кто оценит?
Б е р т а. Он как японский камикадзе. Шел красиво умереть.
М и х а с ь. Почему — умереть? Перестреляю, думал, сколько успею — и в лес. Нельзя нам умирать — вся война впереди.
Б е р т а. А сам попался…
М и х а с ь. Кто же думал, что ваши офицеры нашими бабами прикрываться будут. Не стрелять же по своим.
К л а у с. И все же считай, что ты их пострелял.
М и х а с ь. Не-е! И трибунал разберется, кто, кого и за что пострелял. Из-под земли достанет!
К л а у с. Какой еще трибунал?
М и х а с ь. Военный или партизанский. А может статься, что те самые бабы поймают вас и разорвут на части, как жаб. Без суда и следствия…
Все весело смеются.
В а л ь т е р. Оптимист!
М и х а с ь. Нельзя нам без оптимизму. Без оптимизму погибнем.
К л а у с. Вы и так погибнете. (Кричит.) Все! До единого! Без исключений!