— Составь гороскоп моему сыну.
Принц родился в новолунье под знаком Козерога.
— Не скрывай ничего, — строго сказал король, и в глазах его вспыхнули беспокойные зеленые искорки. — Этот младенец — все для меня. Со временем я собираюсь возложить на его плечи тяжелую ношу — королевскую власть.
Тут голос его пресекся, ведь он знал, что человек хрупок, как стекло.
Астролог заперся в своей башне и циркулем начертил на бумаге большие окружности. Белый лист превратился в карту неба, а черные точки — в планеты, знаки зодиака, золотые небесные тела. Не прошло и часа, как появились зловещие предзнаменования. Показался Марс, звезда крови и безумия, грозный очаг войны. Потом и Нептун, указывающий на буйство моря, и Сатурн, провозвестник простудных и заразных недугов. Лишь после продолжительного наблюдения взошла Венера, чье benevolens præsentia[80] подавало надежду, что женская улыбка скрасит жизнь принца. Белый как мел сидел астролог перед белым листом бумаги. Он раскрыл свои книги. То же знамение.
После бессонной ночи поплелся он в замок.
— Я принес дурную весть, — пробормотал он себе в бороду.
Король молча слушал приговор судьбы.
— Все знаки небесной науки говорят о том, что сыну твоему предстоит пойти на войну, — протяжно и уныло рек астролог. — В сражении он будет ранен. К счастью, рана окажется неопасной. Вскоре его застигнет в пути морская буря. Он потерпит кораблекрушение. Но и на этот раз спасется… Могу я продолжать? — откашлявшись, робко спросил он.
Король бросил на него умоляющий взгляд и кивнул головой.
— Я нищий, государь, и утешить могу лишь как нищий. Только одна звезда улыбнулась твоему сыну — Венера. Он будет любить и будет любим. А впрочем, его ждет жизнь печальная и короткая. Он умрет молодым, совсем молодым, восемнадцати лет.
Не шевелясь, выслушал король смертный приговор.
Потом пошел в опочивальню, где спал принц. Склонился над ним. Долго-долго не сводил с него взгляда. Мальчик поднял веки. Посмотрел в отцовские глаза, сверкавшие незнакомым каким-то огнем. Ему показалось, что два черных ворона взвились над ним.
— Что там такое? — захныкал он в темноте.
— Ничего, — ответил король. — Ничего, мой мальчик. Укройся получше. Не то заболеешь.
На другой день во время обеда король заметил, что сын много ест.
— Будь воздержан, — сказал он. — Обжорство вредит.
В середине ноября выпал снег.
— Отец, я хочу погулять. Покататься на санках.
— Нет, мой мальчик, простудишься.
Ловить птиц, купаться в реке ему тоже не разрешали. Король приказал не спускать с принца глаз. Слуги не отходили от него ни на шаг. Даже мяч у него отбирали.
К десяти годам он вытянулся, щеки его побледнели, от спертого воздуха кожа стала прозрачной, как фарфор. Но умнел он не по дням, а по часам. Ни дать ни взять маленький мудрец.
— Почему ты не ешь? — спрашивал король.
— Это вредно, — отвечал маленький мудрец.
Его донимали головные боли. Отец пригласил к нему лекаря.
— Его держат под стеклянным колпаком — в этом вся беда, — сказал врач.
С годами король тучнел. Он просыпался среди ночи, часа в три, и больше заснуть не мог. Понимал, что наступила старость. Кто мало спит, скоро заснет беспробудным сном.
Когда принцу исполнилось пятнадцать лет, король позвал его к себе и, заперев дверь, повел с ним беседу.
— Послушай, сынок, я долго терзался, — начал он и коснулся своей груди, а потом груди принца, будто соединяя два родных сердца. — Я долго страдал из-за тебя. Но ты уже вырос, а я постарел. Теперь я могу ничего не таить от тебя. И доверить тебе управление страной.
Принц был бледен, счастлив, взволнован. Король разложил перед ним гороскоп.
— Но сначала взгляни сюда.
Юноша больше не слушал отца, он пожирал глазами кабалистические знаки на листе бумаги.
— Предсказание не должно сбыться, — повысив голос, сказал король. — Смыслом жизни моей было оберегать тебя. Пообещай же и ты, что пророчество не исполнится.