Д - р А л ь т м а н. Здесь довольно трудно советовать, господин доктор. Я, например, не совсем au courant[218] этой истории, но мне кажется, что в известном смысле господин советник совершенно прав: die Zeitungen, mein Gott, sind wirklich kein entsprechendes Mittel; wie soll ich sagen, die Zeitungen sind, so zu sagen, kein geeignetes Feld für solche delikate Komplikationen![219] А с другой стороны, насколько я понимаю, и господин Фабрици, пожалуй, может оказаться совершенно прав; необходимо что-то предпринять в этом hajklich[220] деле…
Звуки рояля за сценой замолкли еще при последних словах Пубы. Входит б а р о н е с с а Ш а р л о т т а К а с т е л л и - Г л е м б а й, сопровождаемая уланским обер-лейтенантом А г р а м е р - Б а л о ч а н с к и м и своим семнадцатилетним сыном О л и в е р о м Г л е м б а е м. Баронесса Кастелли-Глембай — дама лет сорока пяти, но благодаря сохранившейся фигуре и молодым движениям ей нельзя дать более тридцати пяти. Волосы у нее почти совершенно седые, и по контрасту с сияющими молодым блеском глазами и свежим лицом они кажутся белым, напудренным париком. Госпожа Кастелли, изящная и умная дама, говорит чрезвычайно точно и логично, лорнетом пользуется больше из кокетства, чем по необходимости. Она в светлом кружевном парадном туалете с богатыми украшениями, декольтирована, с дорогим норковым палантином почти в метр шириной. Спустя несколько секунд входит через двери в глубине сцены illustrissimus Фабрици.
П у б а (очень нервно). Я вас не понимаю — so herumphilosophieren, das verstehe ich wirklich nicht[221]. О чем вы только думаете, господа? Вы должны мне дать указание, или — прошу покорно не искать в моих словах никаких скрытых соображений, in dieser Sache bin ich vollkommen ohne Hintergedanken[222], — но, простите, я бы не хотел больше ни одной минуты единолично нести юридическую ответственность за это дело. Это мое последнее слово.
Б а р о н е с с а К а с т е л л и (взволнованно). Опять ты, Пуба, пристаешь с этими глупостями! Я не знаю, я, конечно, женщина и не особенно разбираюсь во всей этой юриспруденции, aber, meine Herrschaften, bitte mir endlich zu erklären: ist in der Sache das Gericht maßgebend oder nicht?[223] Ведь вынес же суд оправдательное решение! Так зачем же вы снова пристаете с этими глупостями? Человек только зря портит себе настроение и расстраивает нервы!
Г л е м б а й. Ты, Шарлотта, напрасно волнуешься. Конечно, решает суд, но Пуба тоже прав; появились новые моменты. Если бы эта несчастная истеричка не покончила с собой, все бы давно уладилось. Дело было, как известно, ликвидировано, но, боже мой, ведь эта особа действительно покончила с собой в нашем доме, а, слава богу, известно, что такое газетчики. Den Zeitungen gegenüber, Charlotte, den Zeitungen gegenüber — müsste man doch…[224]
Б а р о н е с с а К а с т е л л и (взволнованно, чуть не плача). Ну, хорошо, опубликуйте тогда постановление суда; я так больше не могу. Постоянно быть в напряжении, постоянно ждать, dass man öffentlich bespuckt wird, das würde auch stärkere Nerven ruinieren, meine Herrschaften! Ich halt’ das nicht mehr aus![225] Или будут приняты какие-то решительные меры, oder ich reise weg![226] Примите это к сведению. Я так больше не могу. Вот, пожалуйста, извольте убедиться: мои волосы стали, как белый парик! Мне кажется, что вы все сговорились меня уморить! (Бессильно опускается в кресло.)
Г л е м б а й. Du sprichst jetzt gereizt…[227]
Б а р о н е с с а К а с т е л л и. Ich lass mich nicht ruinieren! Was kann ich dafür[228], что эта особа покончила с собой? In dieser Sache habe ich mein Möglichstes getan![229] Разве я толкнула эту сумасшедшую с третьего этажа?
Ф а б р и ц и. Но этого же никто из нас не говорит. Шарлотта, дорогая, ведь одно дело — истина, а другое — Schein![230] Она оставила письмо, а газеты это письмо напечатали. Каждый день в газетах помещают письма самоубийц — darin liegt nichts Besonderes[231]. Конечно, никто из нас не думает, будто в этом письме было что-то из ряда вон выходящее. Письмо экзальтированной женщины, написанное за две минуты до смерти, — разумеется, в нем ни для кого нет ничего сенсационного. Но надо учитывать, что кумушки из предместья, которые читают это письмо в своей копеечной газете, настроены совсем иначе. Психология предместий — совсем иная, чем психология людей нашего круга! Уличная психология отличается экзальтированностью.
219
Газеты, видит бог, действительно отнюдь не подходящее средство; то есть газеты не являются, так сказать, подходящей сферой для дел столь деликатного свойства!
225
Что тебя публично оплюют, это издергает и более крепкие нервы, господа! Я не могу больше этого выдержать!