Кралевич, который давно уже наблюдает за работой хорватской похоронной фирмы, знает, какая фальшь кроется за этой помпезной декорацией.
— Да, весь этот блеск наших погребальных торжеств вовсе не солиден. Вообще вся жизнь города, приукрашенная маскирующей ложью, похожа на опереточную декорацию; так же глупо, лживо в декорациях оканчиваем мы и наш жизненный путь. Мы живем в домах, выстроенных на скорую руку из обожженной грязи; не пройдет и трех столетий, как от наших городов не останется и следа. Мы живем в эпоху всеобщей выставки, импровизированных войн и революций, придуманных и осуществленных в одно-два мгновения, все у нас недолговечно; на месте, где мы хотели бы обосноваться навсегда, скоро снова возникнут пустыри, грязные лужи и вонючие болота. Самое же недолговечное и непрочное — наша хрупкая жизнь. Что удивительного в том, что и погребальные церемонии полны мишуры? Мы одеваем покойников в бумажные одежды, заколачиваем их в гнилые доски, покрытые дегтем, и закапываем в сырые ямы, разыгрывая этот спектакль в духе средневековой романтики, глупой и неуместной, но приятной глазу; мы обманываем себя иллюзией непонятной торжественной церемонии, словно погребальные представления действительно стоят того, чтобы их устраивать. Тот, кто руководит этим большим похоронным бюро, должен особенно хорошо понимать зловещее значение всей этой опереточности; и он — действительно мастер своего дела!
Сколько дней просидел Кралевич у окна своей комнаты, глядя на эту контору, что помещается напротив, в первом этаже, пока не открыл искусную руку главного режиссера! Мигают красные огоньки под украшенными золотом краньскими[44] мадоннами, кормящими младенцев; в конторе тихо, только поскрипывает перо делопроизводителя, сгорбившегося над толстыми книгами на большой конторке. Сколько раз наблюдал Кралевич, как этот делопроизводитель пишет что-то в пухлых и пыльных книгах, как записывает, считает и подытоживает черные цифры! Это горбатый маленький человечек с рыжеватой бородкой испанского идальго и небольшими, чуть раскосыми серыми глазками монгольского типа. Его глаза воспалены от какой-то неизвестной болезни, и он носит большие, темные, выпуклые очки, придающие ему таинственный вид. Делопроизводитель постоянно сидит в конторе и ведет все дела сам, без чьей-либо помощи: берет с этажерки книги, разносит цифры по рубрикам, разговаривает с «клиентами», — и дело идет легко и быстро. Он — мозг и душа конторы и всего предприятия; на этом таинственном человеке лежит все. Он — связующее звено между жителями нашего города и таинственным хозяином, стоящим за его спиной, который финансирует бюро, невидимый, скрытый и коварный.
Однажды зимним вечером Кралевич, притаившись у окна на четвертом этаже, наблюдал за конторой. Было уже поздно. Темные, тяжелые тучи катились над каменными громадами, которые люди разбросали по влажной, малярийной и туберкулезной долине, назвали городом и говорят об этом «городе» патетично, как о каком-то значительном достижении человечьих усилий. Зреет цивилизация в этой громаде камня, которую называют «столицей королевства»; в сущности же это маленький городок, обыкновенный провинциальный гарнизон. В причудливом нагромождении камней люди ссорятся и грызутся насмерть, печатают газеты, интригуют, занимаются политикой, гремят оркестрами — зреет цивилизация. И сейчас — один из зимних дней этой «утомительной цивилизации». Кралевич очень устал от цивилизованной жизни и грустно смотрит на контору, что в доме напротив. Скоро опять повалит несносный мокрый снег; солнца не видно уже более ста дней, и не будет его еще сто дней. А потом вспыхнет на мгновение лето и снова исчезнет, и снова — облака и проклятые осенние туманы. И так всегда и всегда: туманы и дождь. Через дорогу в конторе в свете зеленой лампы ясно виден силуэт делопроизводителя. Согнулся горбун и работает без устали: пишет, считает, говорит с кем-то по телефону; смотрит Кралевич на него во все глаза, как на символ, распластавшийся над всем городом темным пятном, которое поглотит и его жизнь с такой же математической неумолимостью, как и жизни всех его соседей и всех жильцов дома.