— Не желаю, — сказала леди Бесси злобно, — вы занимаетесь сплетнями, любезный Том!
— Значит, я угадал. Понимаю. Устрою. Вам хотелось бы знать, будет ли ваш канцлер любить вас в разлуке. Хотите побыть Пенелопой. Это тоже интересно. Ждать и ждать. Кое-кто ожидает уже долгие годы. Я жду уже…
— Вы-то чего ожидаете?
— Вашей улыбки, миледи.
— Вы навязчивы, сэр. Так говорить с женщиной, добродетель которой общеизвестна…
— О да…
— Не насмехайтесь над моим больным мужем!
— Мне не до смеха, Титания!
21
Иржи сидел на дубовом пне. Она стояла перед ним на коленях, словно молилась.
— Иржик, Ячменек, мне страшно. Я боюсь себя. Мне не выдержать. Ты сильнее меня. Ты тоже страдаешь, но ты выдержишь. Ты сильнее меня, Ячменек, помоги мне! Это будет испытанием моей силы. Расстанемся хотя бы на время. Когда вернешься, мы узнаем, погибли мы безвозвратно или нам суждено спасение. Сэр Томас поехал в Лондон за письмами английского короля к королям шведскому и польскому, а потом отправится устраивать мир на востоке, чтобы открыть Густаву Адольфу все пути в Германию. Я говорила с сэром Томасом, он возьмет тебя с собой в Швецию. Ты его недолюбливаешь, это не удивительно, но клянусь, между нами никогда не было той близости, которую ты подозреваешь. Сэр Томас англичанин. Англичане не знают, что такое любовь.
Поезжай к Густаву Адольфу и передай ему поручение, о котором не будут знать ни сэр Томас, ни Фридрих. Через тебя я попрошу Густава Адольфа, чтобы он всех нас, всю семью, пригласил в Швецию. Из Швеции мы пробьемся — и ты с нами — в Чехию. Я не могу смотреть, как чешский король чахнет в бездействии. Otia sunt vitia[72]. Чешский король должен воевать обок со шведским королем. Если он падет в бою — воля божья, а победит — так сядет на чешский престол, принадлежащий ему по праву. Ты скажешь это Густаву Адольфу от моего имени. Он поймет.
Заручись его обещанием! Может быть, он даст тебе письмо. Намекни ему, что я не совсем доверяю чешским и моравским дворянам, которые служат в его войсках. Они надеются, что Густав Адольф поможет им вернуть власть и имения, но подумывают и о Валленштейне, граф Турн тоже, да-да! Я верю только тебе и твоей любви. Если любишь меня — поезжай в Швецию, уговори шведа. А я за это время, может быть, переборю себя. Помоги грешнице совершить покаяние. Во мне ведь есть итальянская кровь, которая велит мне каяться. Спаси меня от греха, Ячменек!
Она заплакала.
— Хорошо, — сказал он, — я поеду.
Леди Бесси вскочила и начала осыпать его поцелуями, как в те времена, когда о покаянии не было и мысли. Дубовая роща беспокойно шумела над их головами, кони паслись на сочной летней траве. Вдруг они заржали.
— Чуют дождь, — сказала королева. — Ох, ненавижу я голландское вёдро. Отвезешь нас в сырую Швецию?
— Отвезу.
— На обратном пути заедешь в Бранденбург, за нашим сыном.
— Почему ты называешь Морица нашим сыном? — нахмурился Иржи.
— Хочу, чтобы это было так.
Вдали загремело.
— Привезешь мне Морица?
— Привезу.
— А твой он сын или нет, узнаешь сам.
Она взяла Иржика за руку, и они пошли к обеспокоенным лошадям. До «королевского дома» в Ренене они доехали под дождем. Королева зашла в комнату Иржика и стала перебирать бумаги на его столе.
— Где твоя карта Моравии?
— Здесь ее нет, она осталась в Гааге.
— Скажи Густаву Адольфу: «Сир, путь с севера на юг вернее всего приведет вас к победе и славе! Это говорит вам Елизавета, которая могла бы стать протестантской императрицей, если бы счастье сопутствовало ей так, как оно сопутствует вам. Поход по Одеру в Силезию, Моравию и Чехию будет просто увеселительной прогулкой. Вы и оглянуться не успеете, как вступите в Прагу. Навстречу вам двинется Бетлен Габор, и Фердинанду не устоять. Вы возложите себе на голову императорскую корону. А потом, сир, только после этого идите в Баварию, Пфальц, на Рейн, где, как вы считаете, княжества более богатые. Но не соблазнитесь контрибуциями и добычей. Не возбуждайте недоверия Франции. Пусть она останется вашей союзницей и дальше. Amicus Gallus non vicinus![73] — Франция может быть другом, только не являясь вашим соседом! Идите к Влтаве и Дунаю. А Рейна остерегайтесь». Повтори еще раз, что это говорит женщина, которая могла стать его женой. Пусть шведский король не пренебрегает советами женского разума. Скажи ему, что мне не нужен Пфальц ни для Фридриха, ни для моего второго сына Карла Людвига. Мне нужно Чешское королевство! Скажи ему это. Он поймет. Только протестантское Чешское королевство сломит мощь антихриста!