И наконец, совсем недавно обретенное богатство О'Салливана, дела огромной важности, которые он вел, торгуя религиозными амулетами; наибольший доход приносили деревянные рыбы, грубо вырезанные из цилиндрических кусков дерева. Ассортимент был велик, но наибольшим спросом пользовались рыбы размером с ладонь. Ирландец заявлял, что эти абстрактные деревянные изображения — точная копия тех, которыми пользовались первые христиане, чтобы в те опасные времена тайно опознавать друг друга, не привлекая чужого внимания.
Но если это были просто примитивные амулеты, почему они вдруг стали столь популярны в современном Иерусалиме и распространились оттуда по всему Ближнему Востоку? И если это были христианские символы, то почему они пользовались равным спросом среди иудеев, мусульман и неверующих?
Женщины предпочитали носить их с собой тайно, пряча в сумочках и смущаясь, если продавец в магазине замечал амулет, когда они искали мелочь. Но мужчины достаточно открыто демонстрировали их на рынках, где амулетам находилось куда более конкретное применение, — приветствуя друг друга, мужчины с видимым удовольствием помахивали деревяшками в воздухе. В кофейнях они громко колотили ими по столам, чтобы подозвать официанта.
После кофе и табака деревянные рыбы ирландца были главным предметом спроса на Ближнем Востоке. Их можно было найти повсюду, в хижинах и дворцах, у людей всех национальностей, даже у бедуинов, которые и рыбы-то никогда не видели.
Порошок из мумий. Торговля, основанная на знании будущего. Религиозные символы.
С таким тылом эти трое были непобедимы. Год за годом они до нитки обирали приезжих — сбитых с толку эмиров, европейских контрабандистов и враждующих шейхов, набожных священников и разного рода коммерческих агентов, праведных фанатиков, всех странников-мечтателей, великое множество которых стекалось из разных краев в вечном стремлении покорить вершины Священного города и в поисках духовного золота, — Мученик, Шонди и О'Салливан Бир неумолимо сдавали карты, тасовали и сдавали вновь, безжалостно ввергая Иерусалим в пучину величайших беспорядков со времен Первого крестового похода. Бесконечный покер в комнате со сводчатым потолком, куда они перебрались уже в первую ночь, когда закрылась кофейня.
Не стоит прерываться только из-за того, что наступила полночь, сказал тогда Мунк Шонди.
Не стоит прерываться только из-за того, что приходит новый год, согласился Каир Мученик.
Что ж, джентльмены, если вы оба так считаете, сказал Джо, я знаю в Старом городе место, где мы всегда сможем играть без помех. Это бывшая лавка древностей, которой владеет мой друг, почти заброшенное местечко, поскольку он теперь вершит дела только в голове, странный бизнес, как вы сможете убедиться.
И так Великая иерусалимская игра началась в задней комнате пустой лавки, принадлежащей неприметному продавцу времени по имени Хадж Гарун
В тот последний день, спустя двенадцать лет игры, сдавал О'Салливан. Он предложил классический вариант покера, сбрасывать по три карты, и Каир Мученик и Мунк Шонди согласно кивнули, когда он объявил условия. Классический способ, стандартные карты на руках, ничего необдуманного и ничего случайного, — лучший и достойнейший способ закончить игру.
Они сознавали, что тот самый миг наконец настал, и потому играли неспешно и спокойно. О'Салливан распечатал бутылку нелегального ирландского самогона и начал неторопливо потягивать. Каир Мученик заправил кальян солидной дозой мастики из мумий и удовлетворенно затянулся. Мунк Шонди поставил на стол глубокую миску, наполненную головками чеснока, и принялся методично прогрызать путь ко дну.
Воинам-друзам,[79] охранявшим игру, дали денег и распустили по домам. На середине стола — колода карт, заказанная из Венеции специально ради такого события. Прежде чем аккуратно снять целлофановую обертку с колоды, все трое по очереди сделали на ней надрез.
Начали тасовать, каждый возился с колодой по пятнадцать-двадцать минут, чтобы прочувствовать ее, а потом еще двадцать минут они по очереди снимали. Но если учесть, что играли они уже двенадцать лет, никто не торопился. Мошенничество ушло в прошлое. Сейчас требовалось нечто большее, чем ловкость рук.
Пустой кальян, пустую бутылку из-под самогона и пустую миску из-под чеснока отложили в сторону. Каир Мученик уставился в потолок и объявил свою ставку.
79