Нубар слизнул с носа еше одну капельку соленой воды. Он подобрал первый попавшийся отчет и начал читать.
Может быть, в подводном подвале просто не хватало воздуха, но Нубару отчет показался необычно интересным — гораздо интереснее большинства материалов РБУ.
С самого начала невозможно было даже предположить, чему он посвящен.
Отчет был прислан Управлением Мертвого моря, которое отвечало за Иерусалим. Из соображений безопасности Управление располагалось на некотором расстоянии от города, среди залежей серы и соли на южном берегу Мертвого моря. Это была горстка крохотных хижин, построенных ныне не существующей горноразведывательной компанией. Хотя хижины были неплохо спрятаны от постороннего глаза среди обычных на берегах Мертвого моря соляных столпов, большую часть года там царила невыносимая жара, что, весьма возможно, и объясняло характерную бессвязность большинства приходящих оттуда отчетов.
Сначала вполне подходящим местом для Управления, которое отвечает за Иерусалим, был выбран Иерихон, но потом по личному указанию Нубара Управление, несмотря на жару, переехало на серные разработки. Нубару было приятно думать, что самый важный полевой лагерь РБУ разместился в самой нижней точке мира, среди причудливых геологических формаций, которые обычно считают развалинами Содома.
Управление Мертвого моря присвоило этому отчету индекс ПОНОС. Это означало, что отчет написан информатором, который проявил достаточно инициативы, чтобы рассматриваться в качестве потенциального нашего особого сотрудника. Под официальным названием было уведомительное сообщение, необычно таинственное по стандартам РБУ.
Представлено на рассмотрение исключительно как побочный материал для иллюстрации трудностей, с которыми приходится сталкиваться Управлению Мертвого моря при сборе важной информации об Иерусалиме ввиду мифической природы этого горнего города. И особенно ввиду вида отсюда на берега того, что в одном важном литературном произведении было о писано как иссохшая пизда планеты. [145]
(В этом очень длинном романе, который все еще запрещен во многих странах за непристойность, рассказывается всего об одном дне, 16 июня 1904 года. Невероятно, не правда ли? Конечно, нам здесь хватает времени, чтобы читать романы.)
Нубар фыркнул. Неужели его агенты думают, что им платят за чтение длинных романов? Он мысленно отметил, что надо обязательно телеграфировать на Мертвое море, как только он закончит читать отчет.
РЕХНУЛИСЬ? НИКАКОЙ БОЛЬШЕ ПИЗДЫ И ТУМАННЫХ ЛИТЕРАТУРНЫХ АЛЛЮЗИЙ. ПРИДЕРЖИВАЙТЕСЬ ИСТИННОГО ПОЛОЖЕНИЯ ВЕЩЕЙ ИЛИ НАЧИНАЙТЕ ГОТОВИТЬСЯ К НЕМЕДЛЕННОМУ ДИСЦИПЛИНАРНОМУ ВЗЫСКАНИЮ.
Он читал дальше.
Во — вторых, представлено на рассмотрение для иллюстрации трудностей в отделении интересной и важной информации об Иерусалиме от массы неинтересных и неважных деталей, в которых та неизбежно прячется.
И наконец, представлено на рассмотрение, потому что этот отчет может показаться довольно любопытным, если прочесть его непредвзято.
Непредвзято? Нубар умел непредвзято относиться к сообщаемой информации, и идея прочитать что-нибудь любопытное очень его порадовала, особенно после всех этих месяцев ежедневного лежания в постели и рыскания ночами под дождем в бесплодных попытках заставить хоть кого-нибудь воспринять «Мальчика» всерьез.
Он перевернул страницу.
КОНФИДЕНЦИАЛЬНО из Иерусалима в Управление Мертвого моря.
ДАТА получения информации: август 1933 года.
ДАТА предоставления информации в Управление: Хэллоуин 1933 года (задержка обусловлена временем, необходимым на написание отчета).
ВРЕМЯ выявления факта: за несколько часов очень жаркого августовского дня 1933 года.
МЕСТО выявления факта: Мусульманский квартал, Старый город, Иерусалим.
ЛИЦО, предоставившее информацию: имя, раса и национальность неизвестны. Паломник в Иерусалиме (они всегда приезжают и уезжают тысячами, эти паломники, не правда ли. и личности большинства из них установить невозможно. Данный паломник останется неизвестным на всем протяжении отчета, и на первый взгляд только потому, что я не смог выяснить, кто он такой. Но не может ли за этим стоять нечто большее? Что, если судьбе было угодно, чтобы он остался неизвестным и выступал на протяжении всего повествования в роли архетипического паломника? Чтобы он воплотил в себе всех, кто много тысячелетий искал Иерусалим?
145