— Это не совсем то, что ты ожидаешь увидеть, когда поднимешься по трапу и вестовой пустит тебя на палубу, — прошептал Минг. — Возможно ли, что мы опоздали на несколько сотен лет?
— Местные жители могут быть на вечерне, — так же шёпотом сказал маленький Билл. — В такой обстановке, как эта, на закате определенно захочется собраться в тесный кружок.[161]
— Но почему мы все шепчемся? — вступил Большой Билл. Он огляделся и показал пальцем. — Разве это не кива вон там?
В центре двора над поверхностью земли на четыре или пять футов возвышался холмик из подогнанных камней — купол подземной камеры. Из отверстия в вершине холмика торчал конец лестницы. Путники взобрались на лестницу и один за другим спустились через отверстие вниз, вглубь кивы.
Под каменным сводом оказалось круглое просторное помещение с гладкими стенами. В центре зала стоял невысокий алтарь без украшений, а перед алтарем сидел на земле, скрестив ноги, одинокий индеец, закутанный в одеяло. Тут и там, отбрасывая смутные тени, на стенах шипели факелы. Камера была разделена примерно пополам; полукруг, где сидел индеец, был пониже чем та сторона, где они спустились, и теперь оказались неловко стоящими. Их мятые льняные костюмы утратили белизну, панамы сидели вкось.
Индеец бесстрастно наблюдал за вошедшими. Его тёмная кожа была изрезана глубокими морщинами. Длинные жирные волосы торчали из-под толстой шерстяной шляпы, нахлобученной до ушей, некогда ярко-красной, но теперь, под временем и стихиями, сильно поблёкшей. Несмотря на грубую ручную вязку, шляпа, казалось, была не местного производства. Она, похоже, была изготовлена в какой-то лачуге Старого Света, неким стареющим крестьянином, влачащем жизнь в вечном дожде и сумерках. Возможно, в Ирландии.
Вид шляпы смутно встревожил трёх посетителей. Как будто они, в дрянных костюмах странствующих торговцев пограничья, пришли сюда обменять бесполезные бутылки какого-то универсального оздоровительного тоника, укрепленного джином и опиумом, на ценные меха.
Что касается верхней одежды индейца, одеяла цвета хаки, покрывавшего его от шеи до лодыжек, то оно было настолько изношено и изодрано, что выглядело как реликвия военной кампании другого века, и действительно, текст, отпечатанный по его краю, гласил, что первоначально оно предназначалось для вооружённых сил Её Величества в Крыму, 1854.
Как только мужчины сошли с лестницы, индеец сделал жест, повелевающий тишиной. Следующий жест, и они уселись в ряд лицом к нему и алтарю, выше, чем он, и потому, что он был таким маленьким человеком, и из-за более низкого уровня пола на его стороне. Они ждали, а он полез рукой под одеяло и вытащил что-то, зажав в горсти. Индеец торжественно взмахнул рукой и пробормотал гортанное заклинание, потом замахал рукой в сторону гостей.
Сверху вниз. Слева направо. Индеец бросал в них кукурузную муку, посыпал кукурузной мукой. И, как ни странно, рука его рисовала в воздухе крёстное знамение.
Хмуря лицо, индеец снова пошарил под одеялом и на этот раз извлёк горсть грубого доморощенного табака и кукурузную шелуху вместо бумаги. Ловко скатав толстую сигарету, он ударил фосфорной спичкой по подошве босой ноги и поднёс пламя к кончику, который ненадолго вспыхнул. Индеец несколько раз затянулся и протянул сигарету своим посетителям, они по очереди вдохнули дыма, кашляя и вытирая слёзы. Индеец кивнул и забрал сигарету обратно. Он натянуто улыбнулся и заговорил с мягким ирландским акцентом.
— …привычка нужна. Вы, несомненно, слышали, что индейцы приветствуют путников трубкой мира. Ну, это собственно, что? «добро пожаловать». Хопи всегда курили табак в том, что мы теперь называем сигаретами. — Индеец засмеялся. — Кстати о мифах, Хопи считают, что первые слова во Вселенной были такие: «Почему я здесь?» Ну, вы понимаете, это вопрос вопросов. У хопи есть просто прекрасный способ говорить прямо и по существу, я понял его. Только когда мы пытаемся найти ответы, мы сбиваемся с пути и блуждаем, как звёзды над головой. Ведь звезды так делают, не так ли? Я имею в виду, разве небеса не так выглядят? Блуждающие и непостижимые? Вы сбиты с толку?
Ну, согласно мифу хопи о создании, это были самые первые слова, когда-либо сказанные во Вселенной. Почему я здесь? И чем дольше мы живём, тем лучше постигаем их смысл. И мне следует сказать вам, что этот первый и самый простой вопрос был произнесён женщиной, прародительницей. Да, хопи считают, что первая жизнь в пустоте имела женское начало. И в этом есть смысл, изначально не было напыщенных мужчин, потому что от нас никогда не исходит жизнь, мы лишь наблюдаем за рождениями. Хопи сохранили традиционный матриархат. Насколько я знаю, это есть и в некоторых других старых сообществах.