— Я МАРКСИСТСКИЙ НЕМОЙ МУСУЛЬМАНИН. ДАЙТЕ МНЕ НА ПОЕСТЬ, НО, ПОЖАЛУЙСТА, ПРИДЕРЖИ СОЛЬ. Я НА БЕССОЛЕВОЙ ДИЕТЕ. ХВАЛА АЛЛАХУ И МАРКСУ, ВСЯ ВЛАСТЬ ЗА МУХАММЕДА И СТАЛИНА. БЛАГОДАРЯ.
— Гнусные люди, — кричал Вивиан, не зная, что сзади стоит и всё слышит араб, — Ворьё! — он взвизгнул. — Их пальцы всегда в движении, сэр, никогда не забывайте об этом.
Доска исчезла, и скоро вновь задралась вверх:
— ТЫ ОТКАЗЫВАЕШЬСЯ ПОМОЩЬ МНЕ, ПОТОМУ ЧТО Я ТЕМНОКОЖАЯ?
— Я уже говорил это раньше и скажу ещё раз, — кричал Вивиан. — Очень неосторожно тереться здесь плечами.
Араб выглядел убито. Доска упала и снова поднялась:
— К ЧОРТУ ТВОИ ДЕНЬГИ, ЖИРНАЯ КАПИТАЛИСТИЧЕСКАЯ РЫБА.
Вивиан пристально смотрел на Джо.
— Другими словами, остерегайтесь свиней. Поняли, сэр?
Через некоторое время они смогли ехать дальше и вскоре остановились на тихой, когда Вивиан заглушил двигатель, улице. Джо сидел, завороженно слушая шумы города.
— Мы на месте, сэр.
— Очень хорошо, Вивиан. А где именно?
— Улица Лепсия, или Клапсия.[168] Район, опозоренный временем, сэр, хорошо известный романтическим путешественникам как Коптский квартал, а также как Старый Каир, но жителям города известный просто как «трущобы».
— Спасибо, что подбросили, Вивиан.
— Вам спасибо, сэр, за то, что составили мне компанию. Нам, фронтовым товарищам, надо успевать жить полной жизнью, когда мы не в окопах. — Вивиан философски помахал рукой; жест, по-видимому, должен был закончиться вдумчивым перебором усов. Но вместо этого Вивиан нашёл оба уса на одной стороне лица. Он вернул их на место и усмехнулся. — Шпионаж, сэр, странная и смертельная игра. Теперь, если вы пройдёте немного вперёд и спуститесь вниз по следующему переулку, то выйдете к невзрачному строению под названием «Отель Вавилон». Номера этого отеля, а в прошлом — дома терпимости, использовали для кратких поебушек во время сиесты неудавшиеся коммерческие агенты и бедные клерки. Но то было раньше, сэр. Теперь «Отель Вавилон» служит укрытием для транзитных шпионов, таких же странствующих рыцарей, как вы.
— Давайте ближе к делу, Вивиан.
— Действительно, сэр, сейчас. В полумраке холла вы найдёте хранителя ключей, грузного египтянина в соломенной шляпе, такой, которую в гражданских кругах называют канапе. Зовут его Ахмад. Он будет читать газету. Вы можете хлопнуть по звонку на стойке, если хотите, и всё, что вам далее придётся сделать, это сказать, что вас послал мистер Блетчли.
— Блетчли, вы говорите?
— Совершенно верно, сэр. Блетчли, в нашем фильме он актёр заднего плана, который как садовник опрыскивает листья пальм или как билетёр проверяет билеты у таких пассажиров, как вы. Он весьма скрытен, наш Блетчли. Но в этом вы убедитесь сами.
— Теперь-то всё, Вивиан?
— Немного терпения, сэр. После того как вы понежитесь в однозвёздной вавилонской ванне, наденете городскую одежду и сожжёте эти лохмотья, к вам придёт один из наших товарищей-шпионов.
— Когда его ждать?
— Не далее как сегодня вечером я представлю вас друг другу. Всё ясно, сэр?
Прежде чем Джо добрался до переулка, фургон уже прогремел по улице Лепсия, или Клапсия, в противоположном направлении. На углу Джо остановился прикурить сигарету и заодно прошерстить бумажник Вивиана. Внимание Джо привлёк телефонный номер, записанный химическим карандашом индийскими цифрами на упаковке презервативов.
«Что ж, неплохое начало», — подумал он.
Отель Вавилон оказался узким строением в четыре или пять этажей. Краска на фасаде облупилась, входная дверь была распахнута. Швейцара не имелось, и вместо человека узкий вход караулил турникет со счётчиком.
За стойкой на высоком табурете сидел и сквозь очки в роговой оправе глядел на газету египетский Иван Поддубный. На нём была плоская соломенная шляпа, и он, несомненно, слышал шаги Джо в коридоре, но не потрудился оторвать взгляд от газеты.
— Меня прислал мистер Блетчли, — сказал Джо.
Египтянин, не поднимая глаз, протянул руку к стене позади и снял с крючка один из ключей.
— Верхний этаж. Это самый тихий номер, а также и самый большой. Если вы там рядом с дверью случайно углядите шелковый шнур для вызова горничной, то не утруждайте себя. Здесь нет горничной со времён Первой мировой.