— Этот человек связан с разведкой?
— Да, — прошептал Лиффи, — но не с нашей. По крайней мере, я так думаю, точно я ни в чем не уверен.
— Этот человек знает на кого ты работаешь?
— Да.
— Он хорошо знает Стерна?
— Да. Так я с ним и познакомился. Через Стерна.
— Почему он тебе доверяет?
Лиффи посмотрел на Джо.
— Потому что я еврей, и он знает меня. Тебя это удивляет?
— Да нет. Значит, твой знакомый работает в «Еврейском агентстве»[202]?
Лиффи сделал рукой нервный жест, будто убирая с лица паутинку.
— Да.
Джо кивнул.
— Ты знаешь с чем он там работает?
— Политика, — Лиффи вздохнул. — Думаешь, Стерн мог стакнуться с сионистами?
— Вполне вероятно, — сказал Джо.
Лиффи снова нервно провёл рукой по лицу.
— Джо! Я больше не знаю, что правильно, а что нет, понятия не имею…
Не понимаю! Почему всё так сложно? Сложно-то как!
Почему герои не такие, как на военных плакатах? Это просто работа, так давайте её сделаем. Почему жизнь не может быть такой?… Я не знаю, как быть. Разве ты не можешь сказать мне: к чему приведёт «это», а к чему — «то», чтобы я мог сделать правильный выбор?
— К сожалению, — Джо покачал головой. — Я бы хотел, Лиффи, но ты знаешь не хуже меня, что никто не может сделать это для нас, не сейчас, когда ставки так важны. Надо самим принимать решения и нести за это ответственность. Помехи от шума мира нам не унять, и всё же мы должны найти в нём своё место и утвердить наши имена в книге жизни. А если мы не сделаем этого, выйдет так, будто нас и не было вовсе. Екклезиастовский шум вокруг повторяет одно и то же: ничто не имеет значения, так зачем что-то решать, а потом ещё и делать? Стерн, я, ты… какая разница? Как может один человек иметь значение?… Но ты знаешь, Лиффи, ЧТО ЭТО НЕПРАВДА. «Никто, кроме нас»…
Между ними снова воцарилось молчание. Долгое молчание. Лиффи много раз нижней губой проверил наличие верхней и наоборот; затем, наконец, выродил:
— Его зовут Коэн. Он ещё совсем молод. Я расскажу тебе о нём всё, что смогу, и ты сможешь попытаться увидеться с ним сегодня.
Лиффи вдруг повернулся и схватил Джо за руку, и гримаса боли на его лице взволновала Джо.
— Джо?… О, Боже, помилуй нас!
— Я всё понимаю, Лиффи. И, честно говоря, мне не хочется ничего узнавать о Коэне, и я молюсь, чтобы и для него, и для всех нас всё закончилось хорошо.
Лиффи покачал головой, руки его упали, а в глазах были слёзы.
— Не будет хорошо, не может быть. Мы зашли слишком далеко; и я имею в виду не только Стерна, тебя и меня, или Коэна, или Ахмада. Слишком много маленьких пятен света на этой огромной реке, слишком много отражений звёзд. Вон тому отражению восемьсот лет, а вот этому — две тыщи. Слишком много в мире маленьких звуков, которые в вихре времени будут потеряны навсегда, слишком много маленьких отголосков, которые будут удалены из книги жизни.
Не только Стерн не выживет, а и многие из нас; и многое другое произойдёт…
— Я знаю, — прошептал он, закрывая лицо руками.
Джо ничего ему не сказал, а просто крепко обнял.
Часть третья
— 14 —
Коэн
Едва освещённая редкими фонарями мощёная булыжником улочка с крошечными магазинчиками, теснящимися витрина к витрине. Верхние этажи зданий нависают над мостовой, днём создавая тень, а ночью так закрывая небо, что улочка принимает вид туннеля.
В этот поздний час она пустынна, витрины магазинов, торгующих старинными монетами, полудрагоценными и драгоценными камнями, а также различными древними артефактами, сейчас темны. Между запертыми ставнями верхних этажей то тут, то там пробивается тонкая линия жёлтого света.
Джо осторожно шагает по неровной мостовой, придерживая на плече шлёвку длинного кожаного футляра.
Жутковато одному шагать во тьме, особенно если вокруг слышны звуки, издаваемые невидимками.
Керамика об пол. Мать-перемать. И взвизги! отстающие по времени от щелчков ремня.
И собственные удивительно громкие шаги, и шаги эха. Сотни глаз могут сейчас наблюдать за тобой, но ты этого не знаешь…
Джо остановился перед лавкой, над дверью которой висит старая деревянная вывеска в виде оправы гигантских очков с левым красным и правым зелёным стёклами, и вязью выцветших золотых букв:
Линзы под заказ. Точные объективы для всех мыслимых целей. Телескопы для романтиков и перископы для вуайеристов.