Глава девятая
Ягодники вернулись с гор, и в кухне запахло таежной ягодой, будто там бродил тарак[61]. Весь день на полу трещали скорлупки кедровых орехов, а вся посуда была в ягодном соку.
Дамдин, вернувшись с работы, тоже взялся грызть орехи, но у него ничего не получалось — во рту образовывалось сплошное месиво из мякоти и скорлупок, и он в конце концов бросил это безнадежное занятие, так и не почувствовав вкуса.
В доме, кроме него и Гэрэл, никого не было. Девушка чувствовала себя неловко из-за того, что они, уезжая, не оставили ему запасного ключа, и сейчас во всем винила своих родителей, но настроение у нее было приподнятое. Она и не скрывала радости от поездки. Восторженно рассказала Дамдину о том, как рано утром видела белку, прыгающую по веткам, и изюбрей, пьющих воду из горного ручья.
При этом она подражала той белке и, выпучив глаза, прыгала перед ним. Дамдину было приятно и весело слушать ее. Голос Гэрэл звенел словно серебряный колокольчик.
Дамдин тоже мог бы рассказать ей, как он весело провел без нее время. У того хромого сторожа он встретил девушку примерно ее лет. Ночью ходил с ней за водой на Сэлбэ и лег спать на матраце, постелив его на полу рядом с ее кроватью. Утром, отправляясь на работу, он сам себе улыбался: «Сколько нового, оказывается, подстерегает меня в городе».
Но все это он скрыл и рассказал лишь об одной встрече, которая касалась только ее.
— Гэрэл! А я нашел еще одну такую фотокарточку… — удивил ее Дамдин. Собственно, он и затеял-то разговор для того, чтобы сообщить ей об этом. Вид у него был такой, словно он сделал большое открытие.
Гэрэл стояла у окна, ловко и быстро, как белка, лузгая орехи. Она с удивлением повернулась к Дамдину:
— Ну до чего же врать мастер… — И рассмеялась.
— А если у меня окажутся вещественные доказательства, тогда что? — подзадорил ее Дамдин.
Гэрэл игриво покачала головой, продолжая смеяться.
— Спорим? На что? — сказал Дамдин и вытащил свой кошелек из-за пазухи, с опаской поглядывая на девушку.
— Покажи! — решительно и нетерпеливо потребовала она, не в силах скрыть своего любопытства.
— Сначала я все узнаю, что к чему, а потом уж пожалуйста. Вообще-то… — Тут он запнулся, не зная, как обратиться к ней — на «ты» или на «вы», но тут же нашелся: — А кому ты дарила свою фотокарточку? Вдруг я с тем человеком встретился? Может случиться такое?
Гэрэл, изменившись в лице, вздохнула и подбежала к нему. Дамдин тут же всей грудью лег на стол и закрыл кошелек локтями, чтобы она его не отняла.
— Что там такое? Покажи… — наклонилась Гэрэл к нему, задев волосами его щеку. Дамдин спиной почувствовал прикосновение ее упругой груди. От ее приятного теплого дыхания у него перехватило в горле, и он, оглянувшись, посмотрел на нее. В его глазах светилась такая горячая и страстная любовь, что не заметить это было невозможно. Гэрэл растерялась и машинально прижала руки к груди, словно хотела заслониться от его взгляда.
Дамдин на минуту забыл обо всем на свете. Его сердце заклокотало с новой силой, и он едва вымолвил:
— Я встретил того, о ком ты говорила.
Ему сначала захотелось обо всем рассказать, но он не решился, подумав, что неприлично обливать грязью человека, которого она знала лучше, чем он.
Он нехотя достал фотокарточку из кошелька и протянул ей. Гэрэл покраснела и тяжело вздохнула. Затем схватила свою фотокарточку, грустным взглядом окинула Дамдина, внезапно погладила его по голове и прошла в свою комнату.
Дамдин, понурившись, стал казнить себя: «Зачем я все это сделал?.. Чего добился?»
А Гэрэл в это время думала совсем о другом… Она вспоминала, как год тому назад познакомилась с Того. Он возил тогда полковника Гончика и частенько приезжал к ним. Первое время она ни о чем не думала и относилась к нему как к старшему, но однажды он вдруг схватил Гэрэл за руку и, притянув ее к себе, стал целовать и шептать ей на ухо:
— Я полюбил тебя… Очень полюбил… — При этом он тяжело дышал, закрывая глаза, будто с ним вот-вот случится удар.
Гэрэл тогда так испугалась, что и теперь не могла вспомнить, как вырвалась из его объятий. Ей казалось, что их видел весь мир.
Однако, успокоившись, она сделала тогда открытие для себя: «Вот как, оказывается, приходит к человеку любовь…» С того дня она и потеряла покой. Скучая одна, она уже не переставая думала: «Хоть бы приехал к нам полковник Гончик… Или родители поехали бы к нему в гости и взяли меня с собой…»