— Смирная лошадь. Все будет в порядке!
Запасные части, заказанные в аймачном центре, наконец-то прибыли, и наступило время бригаде уезжать.
В день отъезда парнишка помогал Самбу и его бригаде грузить багаж. Самбу он очень понравился, и в благодарность он опрометчиво пригласил его в гости, если тот приедет к ним в город учиться. С тех пор прошло уже два года, но Дамдин не только не забыл о приглашении, но и все время помнил его и мечтал попасть в город.
Теперь уже неловко было Самбу выпроваживать гостя, которого он сам же когда-то пригласил, и Дамдин остался у них жить.
Бывают-таки люди с удивительным характером, которые не обращают никакого внимания на свои беды и печали. Возможно, они просто не замечают их, но что удивительно — именно им-то в конечном итоге и выпадает счастье.
Дамдин нашел айл, который так искал, и благодаря которому многое узнал и многое повидал. Теперь его дальнейшая судьба находилась в его собственных руках.
Часть вторая
НОВЫЙ АЙЛ
Глава первая
Базаржав с нетерпением ожидал дня Собаки[44]: до его слуха дошло, что в этот день айл Цокзола собирается отделять кобылиц от табуна. День этот должен был наступить завтра, но Базаржав не выдержал: нарядился в свой праздничный дэли, обул новенькие гутулы, прикрепил к своему короткому укрюку арканную петлю и отправился в путь.
Летнее стойбище айл Базаржава выбрал в местности Цаган-Ус, чтобы быть поближе к колодцам и воде. Юрту они поставили в живописной впадине Хангийн-Хурэн, окруженной гребнями высоких гор. Отсюда до Увтийн-архолой на хорошем коне можно добраться так быстро, что какая-нибудь копуша вряд ли за это время успела бы сварить самогон.
Базаржав по пути заехал в Хангийн-Ус, затем отправился на восток в Номгон и, пробыв там до полудня, поехал дальше.
Прежде чем повернуть своего коня к Цокзолу, он заглянул еще в айл Даравгая и лишь на закате солнца прибыл на место.
Лошадей у коновязи было немного. Базаржав небрежно сбросил свой укрюк на землю и, взглянув на пса, лежавшего в тени юрты, крикнул:
— Придержите собаку!
Из юрты выбежала Улдзийма, забросила свои длинные косы на спину и, взглянув на Базаржава, цыкнула на нее.
Базаржаву никак не хотелось ударить лицом в грязь перед Улдзиймой, поэтому он как можно ловчее спрыгнул с коня, привязал его и вразвалку зашагал к юрте.
Улдзийма все еще стояла, придерживая за шею своего рычащего пса. Проходя мимо нее, Базаржав улыбнулся и мягким голосом поздоровался с ней.
— Здравствуйте! — ответила она, тоже улыбаясь.
Проходя в юрту, Базаржав с удовольствием отметил про себя: «Какая красавица выросла!» В юрте, кроме Цокзола и Цэвэлжид, сидели еще два незнакомых ему человека.
Базаржав, поприветствовав их, прошел к хоймору и уселся на его западной стороне. Садясь, он успел обратить внимание на множество пут и недоуздков, рядами висевших на стене юрты. Нельзя было не заметить и сёдла, уздечки в серебряных узорах.
Цэвэлжид, как только вошла дочь, отложила в сторону пряжу.
— Угости его чаем.
Базаржав тем временем вытащил из кисета свою толстую, словно ножка козленка, трубку и, закуривая, обратился ко всем с традиционным вопросом о благополучии и сохранности скота.
Тут и Улдзийма подоспела с чаем и угощениями. Базаржав залпом осушил пиалу и попробовал еду.
Заметив валяющиеся у печки конфетные обертки, окурки от сигарет и папирос, он не преминул задать Цокзолу еще один вопрос:
— Хорошо ли съездили в город?
— Очень хорошо!
— Скот нынче дорогой?
— Не очень…
Базаржава все это вовсе не интересовало, но дань уважения хозяину надо было отдать. На этом их беседа закончилась.
Базаржаву хотелось еще о чем-нибудь спросить, однако в голову ничего не приходило, и поэтому он молча продолжал дымить трубкой. Наконец он от нечего делать выдумал какую-то историю о пропаже трех лошадей у его соседа и поинтересовался, не заметил ли Цокзол-гуай их где-нибудь здесь поблизости.
— Ничего не слышал… Да и здесь у нас чужие люди не появлялись.
Двое гостей, тоже подключившись к их разговору, в один голос подтвердили:
— Не видели… не слышали.
— Из-за них чуть своего коня не загнал! Вот и решил поспрашивать сначала, чем без толку мерить эту безбрежную степь… Если что услышите или сами заметите, то, пожалуйста, сообщите мне, — попросил он.
— Непременно, — ответили все.