Для Надежды Константиновны имя инженера Классона воскрешало давние годы, старые споры в питерских марксистских кружках и вызывало в памяти самое дорогое для нее — первую встречу с Владимиром Ильичем.
Вспоминая девяностые годы прошлого века, Надежда Константиновна Крупская просто и сжато рассказывает, что тогда волновало молодых марксистов. В питерских кружках в то время стало откристаллизовываться особое течение — суть его заключалась в том, что процессы общественного развития представителям этого течения казались чем-то механическим. При таком понимании общественного развития отпадала совершенно роль масс, роль пролетариата.
Вот рассказ Надежды Константиновны.
Было это в Петербурге на масленице.
«…На Охте, у инженера Классона, одного из видных питерских марксистов, с которым я года два перед тем была в марксистском кружке, решено было устроить совещание некоторых питерских марксистов с приезжим волжанином. Ради конспирации были устроены блины. На этом свидании, кроме Владимира Ильича, были Классон, Я. П. Коробко, Серебровский, С. И. Радченко и другие; должны были прийти Потресов и Струве, но, кажется, не пришли. Мне запомнился один момент. Речь шла о путях, какими надо идти. Общего языка как-то не находилось. Кто-то сказал, — кажется, Шевлягин, — что очень важна вот работа в комитете грамотности.
Ленин засмеялся, и как-то зло и сухо звучал его смех — я потом никогда не слыхала у него такого смеха.
— Ну что ж, кто хочет спасать отечество в комитете грамотности, что ж, мы не мешаем.
Надо сказать, что наше поколение подростками еще было свидетелем схватки народовольцев с царизмом, свидетелем того, как либеральное «общество» сначала всячески «сочувствовало», а после разгрома партии «Народной воли» трусливо поджало хвост, боялось всякого шороха, начало проповедь «малых дел».
Злое замечание Владимира Ильича было понятно. Он пришел сговариваться о том, как идти вместе на борьбу, а в ответ услышал призыв распространять брошюры комитета грамотности…»
А почти четверть века спустя Надежда Константиновна мыслью своею вновь возвращается к тем дням, когда на Охте, у инженера-энергетика, она впервые увидела приехавшего с Волги молодого революционера, разящего врагов марксизма… Без волнения нельзя читать эти строки воспоминаний Крупской, Восемнадцатый год. Обстановка в стране наисложнейшая. Идут первые дни и недели Великой революции.
Иногда по вечерам, донельзя усталый, Владимир Ильич долго выхаживал вместе с Крупской вокруг Смольного и вдоль Невы.
«Сумерки. Над Невой запад залит малиновым светом зимнего питерского заката. Мне этот закат напоминает первую встречу с Ильичем у Классона на блинах, в 1894 году, когда на обратном пути с Охты мы шли с товарищами по Неве и они рассказывали мне про брата Ильича…»
11
Двадцать седьмого октября 1920 года Ленин смотрел кинофильм о гидроторфе.
В кремлевский зал собирались партийные работники, инженеры, ученые, курсанты. Пришел Алексей Максимович Горький, была Мария Федоровна Андреева, сын которой, Юрий Желябужский, снимал этот фильм.
В августе М. Ф. Андреева, комиссар питерских театров, приезжала в Москву из Петрограда. Двадцать третьего Мария Федоровна пишет Ленину письмо, полное глубочайшего уважения к человеку, которого Горький и она хорошо знали. Вот строки из этого письма:
«Мне очень хотелось бы повидать Вас по-хорошему, когда можно было бы поговорить с Вами не о «делах», ради которых беспокоишь Вас и внутренне мучаешься, зная, как Вам все это должно надоедать, утомлять Вас своей сравнительной мелочностью. А тут еще прошлый раз Вы были бледноваты, будто похудели.
Неужели невозможно было бы приехать к нам хотя бы на неделю? А уж я бы Вас так спрятала, что… никто бы не знал, где Вы, половили бы рыбу на Новой Ладоге — разве не хорошо? Вы подумайте об этом, хоть немного, пожалуйста».
И особо — о Горьком:
«Алексею необходимы новые впечатления, если он будет сидеть все время в облаке тех, коими он сейчас живет, ведь он с ума сойдет, об этом Вы сами не раз говорили, а такая командировка отвлечет и займет его надолго».
Судьба Горького волновала Ленина. Он не уставал звать его «наблюдать внизу», с тем чтобы, как выразился Владимир Ильич, наблюдать, как строят жизнь по-новому в рабочем поселке провинции или в деревне…
На письме М. Ф. Андреевой Владимир Ильич сделал пометку: «Л. А.[2] или Гляссер: напомните мне».