Сегодня дед особенно озабочен: к нему пришел важный человек, которому до зарезу нужны горшки для пити [81]. С самого утра дед ходит по гончарным, торопя братию.
Важный человек был известный аскеранский духанщик. Духан его славился по всему Карабаху. Кто, побывав в Аскеране, не захочет усладиться его чаем или отведать жирного пити из бараньих ребер?
Заказчик неотступно шагает за дедом, выслушивая при этом его сладкие речи.
— Бросай, бросай все, родной, — говорит дед, подойдя к Мкртичу. — Отложи все другие заказы, слышишь? Это говорит уста Оан, вами же выбранный глава.
Никаких других заказов у нас не было. Никто не собирался делать что-либо другое, кроме этих горшков для пити. Поэтому Мкртич, к кому были обращены слова, удивленно выпучил глаза. Он усмехнулся, хотел что-то вымолвить, но дед был уже далеко.
— Ай, ай, уста Апет! — раздался его голос уже в другом конце гончарной. — Как это ты можешь такой важный заказ доверить мальчишке. Сам, сам, родной! Это тебе не для какого-нибудь бахкала. Чуешь, сам Арустам пожаловал к нам за этим товаром.
— Спасибо, уста, спасибо! — благодарит растаявший от этих слов духанщик. — Попадет ваша милость в Шушу, непременно заходите в гости. Сумеем отплатить за услугу.
— Не стоит благодарности, милый человек, — по росту и одеяло. Как же мы можем не воздать честь твоему имени?
Важный заказчик, умасленный дедом, хорошо заплатил за горшки. Дед наполнил хурджин бумажными деньгами — керенками, как их называли. Когда арба с изделиями, заботливо укутанными сеном, тронулась и духанщик скрылся за поворотом, дед сказал, молитвенно подняв к небу глаза:
— Бог милосердный! Ниспошли нам еще такого легковерного раба твоего!
По дедовой ли молитве или еще по чьему наущению, но заказчиков потянуло к нам, как мух на варенье. Вслед за известным духанщиком пришел не менее известный Манучар, содержавший в самом центре Ханкеиди [82] столовую. Ему нужны были миски. Дед и ему под мышку положил арбуз. Миски были сплавлены втридорога. Манучар ушел, пообещав вернуться с новым заказом. А кто это еще топчется у входа? Проходи, проходи! Зарежь меня Азраил на месте, если это не Маркос! Тот, что не сторговался тогда с дедом, скупщик с короткими рыжими пальцами. Давай, давай, не стесняйся! Не постеснялся же тогда, поморочив нам голову, купить товар на стороне. Дед делает вид, что не узнает его:
— Что тебе угодно, почтенный?
Скупщик Маркос доверительно улыбнулся:
— Не признаешь, старина?
— Признать бы рад, да память отшибло. Из каких краев будешь?
— Полно, уста Оан! Неужто не помнишь? Правда, не сторговались тогда, попутал нас сатана, но я тебя хорошо помню, и имя твое мне известно.
— Не знаю, не знаю, родимый! Столько народа перебывает здесь в день, разве всех упомнишь? А это давно было, приятель? Ты пришел с заказом, а у меня руки были заняты?
— Как сказать… — хотел было объяснить скупщик, но дед не дал ему выговорить ни слова:
— Стоит ли обижаться, почтенный. Мало ли ходит заказчиков. Всем нужны горшки. А руки-то две. Вот и получается — кому сделаешь, кому нет!
— Я скупщик Маркос. Меня каждый щенок знает в Аскеране.
— Вот и хорошо, — весело отозвался дед, — рад познакомиться со знатным человеком. Ну, чем могу служить?
— Один большой карас, два маленьких, три макитры для богатой семьи, — выговорил скупщик.
Дед назвал цену. У скупщика глаза полезли на лоб. Даже Апет, следивший за торгом, укоризненно посмотрел на деда.
— Не подходит, покупай у других, — сказал дед и повернулся к нему спиной, намереваясь уходить.
Скупщик схватил его за руки:
— Не гневи бога, уста! Уступи немного!
— Ни копейки меньше. И впредь, почтенный, знай: я тебе тут не чарчи [83], а выбранный глава. У нас одна цена. Не подходит — купи в другом месте.
— Если бы можно было купить в другом месте, стал бы я с тобой разговаривать! — бросил скупщик, отворачиваясь от деда.
— В этом я тебе не советчик, — весело отозвался дед.
Скупщик опять не дал ему уйти.