— Господин Хабеданк? — осведомляется судья. — Старый знакомый!
— Много чести, — отзывается Хабеданк. Так что сказать суду? То же самое, что говорил Левин. — А на другое утро, — говорит Хабеданк, — мы с Мари стояли на берегу и ясно видели: плотина не сама прорвалась, вот и Низванд тоже говорит. Да и что за подпорная плотина такая? Этого еще сроду не бывало.
— А уж это мое дело, — говорит дедушка.
— С чего же вы взяли, господин Хабеданк, что плотина не сама прорвалась? — Небенцаль воплощенная любезность, он выслушивает все объяснения Хабеданка. Не выезжать же, в самом деле, на место!
Он высказал свое сомнение вслух, на что тетушка Хузе не преминула выкрикнуть:
— Глупости, все давно убрано.
— Вы-то ведь ничего не видели, — говорит Небенцаль.
— То-то что видела.
— Это когда же, простите?
— После.
— Ах, после… — И Небенцаль улыбается.
То был уже четвертый выкрик тетушки Хузе — мы не все их привели. «Глупости» обойдутся ей в полтора талера, да и то по старому тарифу.
— Безобразие, — говорит тетушка Хузе. — И не подумаю платить.
Небенцаль улыбается. Он уже после третьего выкрика и вторичного предупреждения мог бы ее оштрафовать. О чем он и ставит ее в известность, а на этот, пятый выкрик только замечает вскользь:
— А этого, сударыня, считайте, я не слыхал.
Тут тетушка Хузе поднимается с места.
— Уважаемый суд, — начинает она, — я должна вам кое-что рассказать…
— Тетушка! — взмолился Левин.
— Молчи, это нужно, сам видишь!
— Итак: уважаемый суд! Перед вами молодой человек, вот он стоит, работящий, скромный, способный, не какой-нибудь хапуга — Лео, посмотри же на господина окружного судью! И он сам, своими руками, — Лео, покажи руки! — трудами этих рук — а этим гордиться надо, а не стыдиться — построил себе мельницу и вот гуляет с девушкой, что поет, как ангелочек, — спой им что-нибудь, Мари!
Ну, это, пожалуй, слишком, тетушка Хузе! Мари вся зарделась.
А Хабеданк:
— Продолжай дальше, тетушка Хузе, только лучше про что другое.
Хоть Левин и повеселел, увидев, как застыдилась Мари.
Итак, дальше:
— Он с ней гуляет, но, как я уже сказала, по-честному, они на будущую пасху хотели свадьбу сыграть, а теперь как же им без мельницы?
Тетушка Хузе, как видите, немного заливает. Насчет свадьбы. Но это, разумеется, ничему не помеха и бьет на чувства.
— Да, — говорит тетушка Хузе и повышает голос: — А вон стоит тот грубиян, корчит из себя святого, а у самого ни столечко сердца нет, стоит и крысится, и, кажется, с удовольствием слопал бы меня на полдник. Молчи, молчи, знаю я тебя, еще с тех пор, как ты вот такой был, вот он такой был, и вечно полные штаны, да уж помалкивай, голубчик, и что только из тебя выйдет, старый аспид ты!
Как видите, она немножко зарапортовалась.
— Продолжай, тетушка Хузе, теперь уже все равно! Молодец баба! — с чувством шепчет Хабеданк. И трижды повторяет: — Ну и баба!
— Так я же вот что вам скажу!
Тетушка Хузе уже снова владеет собой. Она делает шаг вперед и, потрясая кулаком в сторону судейского стола, кричит — да так громко и так пронзительно, что Фрезе позади вскакивает и становится, разинув рот, как раз в проходе между двумя скамьями, а красноносый Бониковский мычит: «Ну и ну!» — и швыряет ручку в чернильницу.
— Глядите, как бы люди сами не покончили с этим неймюльским дерьмом! Не дожидаясь окружного суда!
— Свидетельница! — Окружной судья Небенцаль снова схватил колокольчик и названивает изо всех сил. — Свидетельница Хузе! Что это за речи! Я требую уважения к суду!
— Вот то-то же, — отвечает тетушка Хузе сердечно и просто. — Поступайте как следует, и вас будут уважать.
— Вы сейчас же, — с подчеркнутым спокойствием продолжает Небенцаль, — сейчас же сядете на место. И будете себя вести как должно. Ваши показания — утверждаю — лишены всякого значения для суда.
Хоть убей, ничего не понять!
И все в таком же роде, а в заключение: представленных свидетелей отвести. Издержки? Что за вопрос! Назначить новое слушание с привлечением свидетелей Низванда и Корринта. Поляки?! И вы настаиваете, господин Левин?
Левин переступает с ноги на ногу. Он оборачивается и смотрит на тетушку Хузе.
— Конечно же, да, Лео! — кричит тетушка Хузе. — Не бойся, Лео, мы тоже все придем.
— Да, — говорит Левин.
— Будут посланы повестки, — объявляет Бониковский.
— Только чтобы своевременно! — кричит тетушка Хузе.
Небенцаль уже закрыл заседание.
— Фрезе, — говорит мой дедушка, выходя из суда. — Это вы привезли всю их шайку?