Однажды с грохотом обвалилась стена дома. Это случилось давно, в летний полдень, во время послеобеденного сна, такого долгого, словно это был сон вечности. После такого сна очень трудно пробудиться, и, если у тебя это получилось, считай, что тебе повезло. Детство пропитано изнуряющей усталостью. И, просыпаясь, ты словно возвращаешься из потустороннего мира. Очнувшись от сна, ты долго не можешь понять, действительно ли ты пробудился или все еще находишься во власти дремы, твое это тело или нет. Тебя одолевают сомнения: в состоянии ли ты приподняться и сесть после долгого лежания. А может быть, ты уже превратился в того постоянно меняющегося человечка из складной картинки, податливого, как глина или вата, состоящего из трех легко разнимаемых частей: головы, туловища и ног…
Стрекотанье цикад — нескончаемое, надоедливое. Занудливые мольбы нищих, будто родившиеся с этим миром и вместе с ним растворяющиеся в вечности. «Добрый господин, добрая госпожа, подайте лишний кусочек… Дайте поесть!..» А вокруг, во всем мире — слепящее белое сияние летнего солнца, палящего, не в меру щедрого. Вопли продавцов мороженого сливаются с обрывками арий из пекинской оперы, летящими невесть откуда, и с едва слышной, почти неуловимой ухом далекой песенкой. В криках мороженщиков, в мелодиях песен и театральных арий есть что-то неумолимое, скорбное. Белый свет летнего солнца растекается вокруг, как бы застывая в раскаленном воздухе. Быть беде!
Кто-то из домашних выходит за дверь и снова возвращается в комнату, неся несколько початков вареной кукурузы, от которых исходит тонкий аромат. Молодую нежную кукурузу почему-то называют «старой»[137]. Это все равно что назвать молоденькую девчушку «пожилой девой». Нежный, немного сладковатый запах мгновенно возвращает тебя к жизни. Ты снова маленький, твое личико куда нежнее зернышка молодой кукурузы и, видимо, полно соков жизни. С большим трудом тебе удается сесть на постели. В этот момент слышится крик: «Старая кукуруза! Кукуруза!»
Ты стараешься открыть рот, но тебе это не удается, то ли от того, что твой рот тоже устал, как и все тело, то ли потому, что слюна превратилась в клейкую жидкость и слепила твои губы. В полдень ты проспал целую вечность. Что это, никак у тебя режутся зубы? Надо же, уже выпали молочные… О, как давно все это было! Увы, сохранить все это, видимо, невозможно. Свой молочный зуб ты в свое время забросил на крышу, потому что существует поверье: если закинуть зуб куда-нибудь подальше, у тебя быстро вырастет новый, такой же, как у взрослого. Какие жалкие эти зубики, будто белые шарики со следами крови на поверхности. Но ведь они в течение многих лет помогали перемалывать пищу и тем самым поддерживали твою жизнь, обеспечивали рост твоего организма, превращение в человека. Без резцов укусить «старую кукурузу» довольно трудно. Но вот наконец-то ты ее разгрыз. И вдруг раздается оглушительный грохот! Трах!
Будто раскаты грома, величественные и грозные. И вслед за грохотом — обвал, лавина камней, глины, земли. Неужели обвалился дом? Послышался чей-то неестественный крик, который сразу же вызвал в памяти образ складного человечка из далекой игры детства. Но ты нисколько не испугался этого крика, даже не зажмурил глаза. И вдруг ты почувствовал, что твое лицо, плечи, руки, грудь заливает какая-то клейкая, дурно пахнущая жидкость. Кто-то из родных подбежал к тебе, схватил в охапку и бросился прочь. Вновь раздался грохот, сопровождавшийся зловещим треском и скрежетом. На землю падали какие-то обломки, которые раскалывались на мелкие части, создавая новый шум. Трах, бах, дзинь, бом-бом!.. Взгляни, у нашего мальчика сломался зубик! Это — голос матери! Какой он высокий и резкий! Но вдруг выясняется, что это вовсе не зуб, а зернышко кукурузы, приклеившееся к нижней губе. А к зернышку прилипла частичка земли. История с кукурузным зернышком надолго становится излюбленной темой забавных и удивительно теплых воспоминаний и рассказов о молочных зубах, которые в те далекие годы полагалось закидывать на крышу дома. Возможно, так все и было. Возможно…
137
Имеется в виду морфема «лао», которая ставится перед некоторыми существительными для выражения почтительности.