Юноша вышел из дому так же поспешно, как и вошел. В руке — чемодан, под мышкой — плащ. Завидя первого попавшегося извозчика, он остановил его:
— На станцию!
Бородатый возница взмахнул кнутом. Под колесами заклубилась едкая пыль. Обшарпанный фаэтон нырял по ухабистой дороге, заставляя седока подпрыгивать на сиденье. До станции — двенадцать километров. По дороге в обе стороны медленно двигались легковые и ломовые извозчики. Машины встречались редко. Высокие тополя, росшие по обочинам, были покрыты пылью, и вершины их словно поседели. Казалось, жара и густая пыль душат все живое.
— Оказывается, Алма-Ата богата не только солнцем и зеленью, но и пылью, — проговорил юноша. Это была единственная фраза, которую он обронил за все время пути.
На станции он расплатился с извозчиком, торопливо вышел на перрон и вскочил в вагон поезда, уже готового тронуться.
Не только наш герой, но и другие пассажиры садились без билетов. Туркестано-Сибирская железная дорога действовала недавно. Пассажирские поезда еще не ходили, но красные вагоны товарных поездов вмещали всех желающих, и от них не было отбою, несмотря на то, что никто не давал обещания доставить их к месту назначения в срок.
Длинный состав, переполненный людьми, грузом, скотом, скрипя, тронулся с места. Блеяние овец, стоны гармошки, голоса людей — все это напоминало весеннюю откочевку большого аула.
Опершись плечом о створку вагонной двери, юноша не отрываясь смотрел вдаль. А поезд быстро шел вперед, земля с той же скоростью бежала назад. Только белоголовый Ала-Тау не отставал от поезда. Вершины гор длинными цепями тянулись на восток.
Вдоль железнодорожного полотна, по проселку, двигались люди: пешие, конные, на повозках. Блестящий от загара мальчик, с расплющенным носом, голым животом, бежал рядом с полотном, стараясь не отстать от поезда. Увидев его, юноша невольно рассмеялся. Вот мальчик задохнулся, отстал. Теперь за вагонами верхом на воле припустил старик; вероятно, он принадлежал к роду жалаир: только у жалаирцев принято ездить верхом на волах. Подводчик, дремавший на двухколесной арбе, запряженной ишаком, вдруг проснулся и с перепугу стал дрыгать ногами. А ишак, подняв свои длинные уши, повернул голову в сторону поезда, но шага не прибавил. На верблюдах, бежавших рысью, сидели две женщины-казашки, на головах у них колыхались белые тюрбаны. Были тут и верховые, на конях, гнавшие во весь опор своих скакунов, — топот копыт сливался со стуком вагонных колес…
Он взглянул на ручные часы и недовольно поморщился. Все виды транспорта, которыми казахский народ пользовался испокон веков, не могли сравняться по скорости с поездом. Туркестано-Сибирская железная дорога сократила прежний месячный путь до одного дня. Тем не менее нашему герою не терпелось. Путешествие ему предстояло длительное. Не одну сотню километров нужно было еще ехать на лошадях. Необъятному простору казахской степи, казалось, не было конца.
— Эй, сынок, садись-ка перекусить! — окликнули его.
Юноша круто повернулся. Казах с густой черной бородой свободно, как у себя дома, расположился на разостланной в углу вагона кошме. На дастархане — белой скатерти, раскинутой поверх кошмы, — лежали лепешки и холодная жирная баранина, а с краю — черный торсук, сшитый из сыромятной прокопченной кожи, — сосуд для кумыса.
— Сполосни руки, светик, — предложила байбише бородатого казаха, подавая чайник с водой.
Юноша вымыл не только руки, но и лицо и присел к дастархану. Только теперь он осмотрелся. В вагоне собрались люди многих национальностей — среди других были тут и узбеки, и уйгуры, и дунгане. Все вынимали провизию и раскладывали ее сообразно своим вкусам и привычкам. Длинноусый старик украинец достал из самодельного деревянного чемодана буханку хлеба и кусок свиного сала. Худощавый горбоносый пассажир, закусывавший овечьим сыром, был, конечно, сыном Кавказа. А молоденький паренек, только что игравший на гармошке «Галиябану»[34], несомненно, татарин.
— Сынок, — обратился к юноше чернобородый казах, — есть поговорка: «Чем знать тысячу людей в лицо, лучше знать одного по имени».
— Зовут меня Мейрам.
— Да будет счастливо твое путешествие! Откуда и куда путь держишь?