— Признаю, — покорно согласился Орлов.
Разговор затянулся. Щербаков взглянул на часы: время близилось к шести. Он поднялся.
Орлов посмотрел в сторону шахты, прикоснулся к плечу Сергея Петровича:
— Видите? Что это?
Возле шахты густо толпился народ. На полянке устанавливали большой стол. Женщина накрывала его красной материей.
— Разве вы не слышали? — удивился Щербаков. — Эх, Андрей Андреевич, слабовато вы вникаете в нашу общественную жизнь. Рабочие решили собраться на митинг, обсудить товарищеское письмо донбассовцам… моим родным донбассовцам! — с силой повторил он. — Пойдем послушаем…
Вокруг стола собралась вся Караганда: пришли жители окрестных аулов, шахтеры, рабочие механического цеха. Многие из них совсем недавно сбросили с себя чекмень и тымак, которые носили у себя в ауле, и облачились в спецовку. Немало было и женщин в жаулыках[58]. Многолюдное собрание открывал Жуманияз. Улыбаясь узкими веселыми глазами и приглаживая щегольские черные усики, он ждал, когда стихнет шум. Но говор толпы не умолкал. Голос у Жуманияза был негромкий; когда Жуманияз попросил тишины, мало кто его услышал. Он несколько раз ударил ладонью по столу.
— Внимание, товарищи! Открываем наш митинг… Перед тем как изберем президиум, я вот о чем хотел сказать. Первое время нас здесь было мало, а дело мы начали огромное, дело государственное: взялись создать третью всесоюзную кочегарку. Не справились бы мы с этим делом, если бы не братская помощь великого русского народа и прежде всего донбассовцев. И впредь нам не обойтись без этой помощи. И вот наши старые шахтеры — товарищи Ермек Барантаев и Исхак Кемелов подали мысль написать письмо пролетариям Донбасса. В этом письме мы благодарим за поддержку и просим помощи в дальнейшем…
Когда президиум был избран, Жуманияз предоставил слово Исхаку. Старый шахтер вышел к столу. Он приподнялся на носках и, вытянув шею, искал кого-то в толпе.
— Где учительница, где Ардак? — обеспокоенно спросил он.
И когда Ардак откликнулась, шахтер позвал ее к столу:
— Становясь здесь, рядом со мной… Вот, товарищи, мы с Ермеком обдумали все, что нужно нам сказать донбассовским шахтерам, и попросили учительницу записать эти слова. Говорить я не мастер. Прочти, дорогая, что записала, Пусть народ послушает.
Волнуясь, Ардак начала читать:
— «Пролетариату нашего родного старшего брата Донбасса. Дорогие друзья, товарищи! Благодаря заботам Коммунистической партии и правительства казахский народ, еще недавно кочевавший по степи, стал оседлым. Он приступил к созданию индустрии, к воспитанию национальных кадров промышленных рабочих. Он строит третью всесоюзную кочегарку. Но мы еще неопытны. Нам очень нужна ваша помощь. Спасибо вам за то, что вы сделали для нас, и просим помогать и дальше. Мы, приглашаем ваших мастеров, шахтеров-ударников приехать к нам, передать опыт Донбасса, научить нас командовать новой техникой».
Как только Ардак кончила читать, со всех сторон раздались голоса:
— Яснее скажи: в первую очередь нам нужны забойщики, инженеры, техники!
— А разве машинисты, монтеры, токари не нужны?
— Говорят, что в Донбассе есть машина, которая рубит уголь. Нельзя ли прислать нам такую машину и научить работать на ней?
— И пусть еще один большой котел пришлют! — крикнул Бокай из задних рядов.
Исхак не переставал твердить:
— Пиши, учительница, пиши.
Карандаш Ардак так и летал по бумаге.
К столу протискался Акым и попросил:
— Ардакжан, напиши, пожалуйста, чтобы мне прислали эту машину, которая сама рубит уголь. Я на ней, как на коне, сумею ездить. Хватит кайлом махать.
Если бы записать все пожелания и просьбы, конца не было бы письму. Мейрам поднялся со своего места и внес предложение:
— Товарищи, всего не напишешь! Бумаги не хватит. Надо указать самое главное. А дополнить и переписать наше письмо поручим президиуму.
— Правильно сказано! — поддержал Исхак. — Так скорее закончим. Со своей стороны вот что предложу: пусть там президиум дополняет, а мы сейчас подпишем письмо.
Народ стал тесниться к столу.
Каких только подписей не ставили! Многие недавно научились грамоте и еще неумело держали перо. Старательно выводя свои каракули, они посматривали друг на друга, смущенно улыбаясь. Подошел Жумабай, подтягивая, по всегдашней привычке, овчинные штаны. Следом за ним шел бригадир, великан Хутжан. Расписываясь, Хутжан замарал бумагу угольной пылью.