— Говорят, не всякий великан силен, — отрывисто ответил Алибек.
— Что вы! — горячился Жумабай. — Да разве в этаком теле может быть мало силы? Никак не поверю!
Алибек не стал спорить, отошел в сторону.
Длинный железнодорожный состав, который тянули два паровоза, остановился как раз против трибуны.
— Где? В каких вагонах наши гости?! — раздавались голоса в толпе народа, обступившей поезд.
— Должно быть, здесь! — крикнул Ермек. — Сюда, товарищи!
К концу состава было прицеплено несколько пассажирских вагонов. Люди хлынули к хвосту эшелона.
Первым показался на площадке вагона плечистый, широкогрудый человек среднего роста, с коротко подстриженными рыжеватыми усами.
— Коля! Овчаренко! — в один голос воскликнули Ермек и Сейткали, бросившись навстречу гостю.
Овчаренко легко спрыгнул с подножки вагона. Все трое принялись целоваться, засыпая друг друга вопросами: «Как доехали?», «А как вы живете здесь?»
Николай Овчаренко — старый карагандинский шахтер. В тяжелые для Караганды годы он уехал в Донбасс и вот теперь возвратился. Ермек знакомил его с Щербаковым, Жуманиязом, Мейрамом.
— Что, беглец, не утерпел?! Вернулся? — шутил Ермек.
— Разве от старых друзей убежишь! — так же шутливо отвечал Овчаренко. — Спасибо, что не забываете. Такое письмо прислали донбассовцам, что многим захотелось в Караганду. Уезжал я один, а вернулся вместе с двумястами шахтерами. А каких машин вам привезли!.. Вот знакомьтесь с новыми товарищами…
И Овчаренко стал называть приехавших. Яша Воронов, из Горловки, худощавый, синеглазый комсомолец, известный мастер отбойного молотка. Техник Осин, из Гришина, молодой, подвижный, светловолосый. Токарь Федор Ковалюк, из Сталино, высоченный, чуть сутуловатый, смуглолицый. И многих других называл Овчаренко. С ним приехали поистине золотые люди: техники, забойщики, слесари, токари, монтеры… Ох, как нужны они были Караганде! Щербаков смотрел на них и улыбался.
Овчаренко возбужденно говорил, поминутно трогая рыжеватые усы.
— Это только один из отрядов в помощь Караганде. Теперь сюда со всей страны народ устремится; из Москвы, из Ленинграда… Вот откроем вагоны, увидите, сколько вам добра привезли. Знаете, как в дороге относились к нам? На станциях, на разъездах железнодорожники писали мелом на наших вагонах: «Не задерживать. Эшелон для Караганды».
— Спасибо, друзья! Теперь зашумим! — громко говорил Щербаков, направляясь с гостями к трибуне.
По пути Мейрам сказал ему:
— Смотрите, вся Караганда собралась на митинг. Выступайте, люди ждут.
— Нет, — ответил Сергей Петрович, — гости приехали в ваш край, к вашим соотечественникам. Вам и выступать.
И когда Жуманияз открыл митинг, Мейрам вместе с Щербаковым, с представителями от гостей, с делегатами от области и республики поднялся на трибуну. Это был первый случай, когда Мейраму приходилось выступать перед таким многолюдным собранием. Вначале он несколько волновался, но потом голос его окреп.
— Товарищи! — громко говорил он. — Если, в Октябре над этой веками спавшей степью занялась заря, то сейчас взошло солнце! Как назвать эту дорогу, протянувшуюся через всю казахскую степь? Только так: дорога социализма. Гудок паровоза, разнесшийся по широким просторам, призывает нас к великому труду, к освоению богатства Караганды. Будем дружно трудиться — оседлаем могучих тулпаров[61] социалистической индустрии!..
Мейрам говорил о значении железной дороги в строительстве Большой Караганды о значении Караганды для всей Советской страны. Он говорил о помощи, которую оказывает братский русский народ Казахстану.
Сергей Петрович подошел к Ардак, сказал ей шепотом, не скрывая своей радости:
— Слышишь, дочка, как говорит! Настоящий человек! Вот каких людей воспитывает Советское государство!
— Да, хорошо говорит, — горячо согласилась Ардак. Ей хотелось сказать и больше и сильней, но, боясь выдать свое чувство, она только вздохнула.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Долгие годы безжизненно глядела в небо красная железная труба. А сегодня из нее струится дым. В новом здании котельной установлен котел, пылает топка. Зычный гудок каждый день оглашает степь, созывая шахтеров на работу.
Многое изменилось в Караганде. В центре промысла выросли новые дома. Воды родника Май-Кудук и реки Нуры, пройдя по трубам, заполнили огромные резервуары подле котельной. Водопроводные трубы, толщиной с добрую бочку, уложены в канавах, вырытых на субботниках. Промысел не испытывает теперь нужды в воде.