Ежедневно поезда доставляют в Караганду новое оборудование, строительные материалы, продовольствие, рабочих со всех концов страны.
Изменились и окрестности. Редкая сопка не разворочена. Время от времени воздух сотрясали взрывы динамита: столбом вздымалась земля, пыль, обломки скал. Копры шахт вытянулись ввысь и глядели величаво. В низине начали строить здание электростанции. Энергии скоро понадобится много: количество шахт непрерывно росло, они объединились в рудники. Все яснее вырисовывались контуры большого промышленного города.
Менялись и люди. Давно ли Бокай, только что приехавший из аула, с любопытством мало видевшего человека рассматривал паровой котел и расспрашивал, что к чему и для чего предназначено. А сейчас он управляет этим самым котлом.
Беспокойно поглядывает он на стрелку манометра. Эта стрелка показывает степень скрытой в котле силы пара, неумолчно шипящего, грозного, как буря. Вот стрелка пошла на снижение. Бокай опустил на глаза синие очки, быстро подошел к котлу, открыл топку. Не обращая внимания на жар и гудение пламени, принялся кидать в топку уголь. Топка словно задохнулась, наполнилась желтовато-темным дымом. Бокай просунул в горловину кочергу и принялся переворачивать уголь, открывая доступ воздуху. Обильный пот покрыл тело кочегара, но он не чувствовал усталости. Только когда стрелка начала подниматься, он дал себе отдых. Сел, тяжело дыша, довольный собою.
— Получила, беспокойная? Прыгаешь, словно коза в летнюю жару!
Постепенно поднимаясь вверх, стрелка миновала цифру двенадцать.
— Ишь ты! — воскликнул Бокай.
На этот раз он действовал энергичней. Подбежал к котлу, потянул за рычаг. Кочегарка сразу наполнилась паром. Бокай не отрывал глаз от стрелки. Если стрелка опустится слишком низко, значит, давление пара упало — тогда остановятся машины; поднимется выше нормы — может взорваться котел.
— Жайбасар[62], эй Жайбасар! — послышался голос его жены.
Вместе с женой в котельную вошел мужчина. Бокай вынырнул из густых волн пара, присмотрелся и радостно кинулся к мужчине.
— Уж не Жамантык ли это? Все ли в ауле живы-здоровы? Откуда ты?
— Да, я из аула. Вот уж третий день разыскиваю тебя.
— Здесь не легко найти человека. Много нас.
— Да будет счастливо твое место! Очень завидная у тебя должность. Видать, все производство держишь в руках?
— Ничего, неплохая должность. На производстве тем хорошо, что не замечаешь, как бежит время. Бывало, ходишь за скотом, ждешь не дождешься, когда солнце сядет.
— А мне вот тяжеленько, — пожаловался Жамантык и начал свой рассказ.
Лицо у него унылое, плечи опущены. По всему видно: немало испытал человек.
— Шесть дней добирался до Караганды… Встретил здесь одного сородича. И вот уже три дня, как живем у него. Верблюд мой не может пролезть во двор: калитка узка, вот и стоит под открытым небом, на мерзлом снегу. Хорошо, что жена и дети в землянке. Без карточки не дают хлеба. В кармане пусто. На работу не принимают. Вот и пришел к тебе.
— А какую работу ты просил?
— Хотел бы кочегаром.
— Да-да, — вспомнил Бокай, — ты ведь три года на паровой мельнице у Андреева работал.
— Три года и два месяца, — поправил Жамантык.
— Так почему тебя к нам кочегаром не принимают?
— Был у вашего начальника кадров. Требует, чтобы я принес справку о том, что работал кочегаром. А где я ее возьму? У кулака Андреева, что ли, просить? Так ведь его раскулачили и выслали. Вот ваш начальник и посылает меня чернорабочим. А я в механический цех прошусь, Как тут быть? Не поможешь ли, друг?
Бокай молчал, опустив голову.
Его задорная молодая жена не утерпела, быстро заговорила:
— Чего губы распустил? Уж не такое случилось несчастье, чтобы небо показалось в ладонь, а земля — не больше потника. Сходи к Щербакову. Пусть поставит на работу. В Караганде всем хватит места.
— Нарыв не вскроешь, если нет ножа, — ответил Бокай, не поднимая опущенной головы. — Что тут сделаешь, если нет справки?
— Будь справка, он и без тебя устроился бы. Наш Жамантык — не бай, не лодырь. Мы же знаем его. Поручись за него. Ты ударник, тебе поверят.
— Уж не знаю, к кому и пойти, — все еще колебался Бокай. — Щербаков в отъезде. Прочее начальство очень занято, не хотелось бы их утруждать.
— Ой, стыд какой! Неужели стесняешься пойти в горком? Что нам каждый день говорят? Нам говорят: не стесняйтесь, приходите за любой нуждой.