Сторонники Мухаммедия понуро опустили головы и сидели молча. Казалось, если бы им сейчас переломали ребра, то увечья они перенесли бы легче, чем эти слова Сакена. В полной тишине слышались только вздохи приспешников Мухаммедия.
Поднялся Орынбек и попросил слова.
— Простите меня, люди, — обратился он ко всем. — Вы знаете, что я вырос здесь, среди вас, и ничего в своей жизни не видел, кроме этого завода. Раньше жил я вслепую, часто заблуждался, но поправить меня было некому, а разжиревшие богачи толкали меня все больше в пропасть. Хорошо, что настал день, когда я понял и осознал свои прошлые заблуждения. Не только в будущем, Сакен-ага, но сегодня я даю вам твердое слово служить советской власти. Повторяю: не завтра, а сегодня же, Сакен, я остаюсь с тобою навсегда вместе![33]
Беседа продолжалась долго. После обеда гости сразу выехали, Орынбек сопровождал их.
МОЛОДЕЖНАЯ ЯЧЕЙКА
В ауле тишина. Поздняя ночь. Перестали брехать собаки, не слышно песен молодежи. Погасли огни очагов возле юрт, не видно света над шаныраками. Ночь темная, хоть глаз выколи. По лощине за аулом воровато пробираются три джигита — Сарыбала, Нургали и Мейрам. Ступают еле слышно, дышат беззвучно. Высунувшись до плеч из оврага, долго наблюдают за серой юртой, В тихой ночи только слышен частый стук их сердец.
В серой юрте лежит в постели очаровательная девушка. Глаза закрыты, но она не спит. Девушка плывет на крыльях мечты, ее бросает то в жар, то в холод… В конце концов она утомилась от долгого витания в облаках и уснула.
Но в представлении наших джигитов она еще не спит. Им кажется, что она вплетает в косу звенящую ленту с серебряными монетами, зовет их улыбающимися глазами, пленительно смеется.
«А кого зовет она? — спрашивает каждый джигит про себя и тут же отвечает: — Конечно, меня…»
Неожиданно с грозным рычанием выскочил на них желто-пестрый кобель. Юноши легли на землю и притаились, как перепела.
Кобель рычит, прыжками приближается к обрыву. Нургали все плотнее прижимается к земле. Чтобы избавиться от минуты страха, Нургали бы отдал час любовного наслаждения. Кого не заставит струсить самый злющий в округе кобель! Полаяв, попрыгав, известив хозяина, что к юрте хочет подобраться чужой, и убедившись, что непрошеные гости залегли и боятся перевести дыхание, пес опустился перед ними на брюхо и караулит, ждет. Джигиты лежат. Прошла одна минута, другая, третья. Пес не уходит. Друзей так и подмывает вскочить и броситься наутек. Но попробуй — пес сразу налетит, как барс. И нечем от него отбиться: ни палки под рукой, ни камня. И оставаться здесь долго тоже нельзя. Скоро рассветет, проказников могут поймать, и тогда позора не оберешься.
Сарыбала первым пополз вдоль обрыва. Друзья, затаив дыхание, последовали за ним. Извиваясь, как змеи, они ползли по лужам, по пыли, по грязи, пока не оказались на безопасном расстоянии. Кобелю не захотелось удаляться от юрты хозяина.
Радуясь избавлению, друзья забыли про недавний страх.
— Давайте проберемся в юрту Нурабека, — предложил Сарыбала.
Нурабек — тихий, безобидный старик. Его зовут Нурабек с грыжей или Нурабек шепелявый. Старшую из дочерей он выдал замуж. Сыновей нет. У Нурабека небольшой табун. Кумыс у него такой, что, кроме него самого, никто его пить не может: не кумыс, а настой медного купороса. Лошадей своих он жалеет, всегда ходит пешком.
И вот неудачники поравнялись с юртой Нурабека. Трусливый Нургали, никогда по ночам не ходивший к девушкам, неожиданно осмелел. Друзья заспорили: кто из них попытает счастья пробраться к дочери Нурабека.
— Хватит болтать, я пойду! — решительно заявил Нургали.
Сарыбала с Мейрамом уступили.
Друзья прислушивались, тишину нарушали только храп Нурабека да стук зубов Нургали. Скрипучая дверь не издала ни звука, когда в юрту проник громадный, неуклюжий джигит. Продвигался он тише мухи. Над очагом стоял на подставке котел с молоком. Девушка спала на полу у решетки справа. Нургали подбирался к ней, трясясь как в лихорадке. Штанины закатаны до колен, рукава засучены. Вот бы попасть к ней прямо под одеяло! Но на дороге котел, шайтан его побери, миновать бы его благополучно, не то все пропало!
Двоим снаружи стало скучно. Жестокими бывают шутки в аулах над своими ровесниками! Бечевкой от тундика Сарыбала завязал дверь юрты снаружи, а Мейрам, словно корова, начал тереться о юрту.