– Боец второй кавалерийской бригады Котовского Лабутин, бывший Портос! – отрекомендовался он, лихо отдав честь.
Впечатление было потрясающим. Даже Арамис-Колька, посвященный в Борькину затею, был поражен его великолепием. Он понюхал кобуру и нашел, что она «пахнет порохом», затем, став на цыпочки, потрогал шишечку шлема.
– Настоящая! – дал он свое заключение.
– Где ты все это стащил, Белобрысый? – Зависть против воли прорвалась в моем вопросе.
– Зачем стащил! – солидно ответил Борис. – Мне отец отдал. Он у меня сам служил в Красной гвардии.
Я и прежде не представлял себе, что можно уважать человека больше, чем мы уважали старика Лабутина, когда он на красном, бешено звенящем, мечущем голубую искру трамвае подкатывал к остановке у Армянского переулка и круто тормозил на самом углу. Каждый мальчик нашего двора считал себя осчастливленным, если в ответ на истошное «здравствуйте, дяденька!» старый вагоновожатый подмигивал зеленым под рыжей ресницей глазом. Но теперь наше уважение перешло в поклонение. Как выяснилось, он был не просто бойцом, а самим каптенармусом[16].
– Ну, уж это ты загнул, Белобрысый! – воскликнул Колька, на которого звучное слово «каптенармус» произвело необычайно сильное впечатление.
Белобрысый поклялся, что говорит святую правду.
Этот день и последующие за ним воспринимались мной так, словно стены моей комнаты, сдвинутые с места какой-то чудодейственной силой, начали расширяться, что-то кроша на своем пути, открывая новые, неизведанные миры и просторы, от которых спирало дыхание.
Мало того, что в квартире у нас оказался настоящий живой герой, мало того, что Белобрысый, смело отбросив мушкетерский плащ, предстал перед нами в скромном, но блистательном обличье красного бойца, мы и сами, поддавшись обаянию нового героизма, хотели, чтобы он повел нас в этот, пока лишь ему одному принадлежащий, мир.
Вскоре нам стала ясна вся картина превращения Портоса. На детском утреннике в кинотеатре «Маяк» – «самой плохой кинушке в Москве», как сообщил нам не без гордости, – он увидел фильм «Красные дьяволята» про необыкновенные приключения трех ребят: Мишки, Дуняши и негра Тома, которые вместе с Красной армией сражались против банды страшного атамана Махно.
Какие только штуки не выделывали они с махновцами! То переодетая Дуняша проникнет в главный штаб махновцев и похитит портфель с важными документами. То Мишка-следопыт прищемит вагонной дверью голову преследовавшего его махновца. То негр Том притворится убитым и тем завлечет в засаду целый обоз белобандитов. То натрут скипидаром зад самому батьке… Картина настолько понравилась Борису, что он решил сам вступить в ряды Красной гвардии.
– Это что – мушкетеры! – увлекшись, говорил он. – Только и знали, что шпагами тыкать да бургундское дуть. А здесь… как Дуняшу бандиты в плен возьмут!..
Это было, конечно, кощунство, которое в прежние дни наверняка стоило бы Портосу хорошего удара шпагой в грудь, но сейчас я только спросил:
– А она что?
– Дуняша? Молчала как мертвая. Ей Махно велел пятки огнем жечь, а она молчит. Ей уголья раскаленные в пальцы суют, а она молчит.
– Ну, а после?
– А после ее негр Том спас. Он на ней вроде как женится.
Это нам не понравилось: жениться считалось стыдным, и мы не любили, когда герои женились. Поэтому Борис поторопился добавить:
– Это уже в самом конце. А так – здорово!
– Вот бы сходить на эту картину! – мечтательно сказал Колька.
– Очень свободно! Только там сейчас «Жизнь за жизнь» идет, страшная заграничная буза, где все время целуются. Я завтра сбегаю узнаю, когда будет детский утренник.
– Ладно, значит, решено, – сказал я. – А покамест… – И я потянулся за шпагой.
Ни один из моих друзей не последовал моему примеру.
– Ну их, мушкетеров! – досадливо и небрежно отмахнулся Борька.
– Полегче, Белобрысый! – Я почувствовал, как похолодели мои щеки.
– А ты знаешь, кто такие мушкетеры? – ошеломил он меня неожиданным вопросом.
– Как – кто такие? Герои, солдаты.
– На-кось! Это жандармы!
Жандармы?! Нам в школе много рассказывали про царских жандармов, и я не знал более бранного слова, чем «жандарм». Как могли быть жандармами эти веселые храбрецы, рубаки, герои? И все же я почему-то сразу поверил, что он говорит правду. Мне показалось, что золотое шитье на моем плаще поблекло.
16
К а п т е н а́ р м у с – кладовщик, ведавший хранением и выдачей продовольствия, обмундирования, оружия.