Баарс. Этот парень явно страдает манией преследования. (Качает головой.) Такое нынче время! Мне за ним уже не угнаться.
Тетушка. А я поспеваю. Знаете, я в восторге от новой модели «мерседеса». У правителя Урунди такой же «мерседес», одни шины стоят две тысячи четыреста франков.
Баарс. В наше время были всякие интересные игры, увлекательные занятия. Как счастливы мы были!
Госпожа Тристан. Мы пели, словно жаворонки.
Тетушка. А мы дома всегда играли в домино.
Госпожа Тристан. Или читали вслух хорошую книгу.
Баарс. Или разыгрывали шарады.
Госпожа Тристан. Проспер играл на рояле и пел южноафриканские песни.
Баарс (орет). Стефан!
Джекки (из кухни). Оставьте его в покое! Занимайтесь своим ночным клубом!
Баарс. Как вам это нравится? Не молодежь, а шайка разбойников. Я рад, что скоро умру. Хотя горько думать, что мир таким и останется после меня.
Тетушка. Я сказала неправду. Однажды, четыре года назад, восьмой трамвай тоже вдруг остановился на площади Брюгмана. Никто не звонил, никому не надо было входить или выходить, а он остановился, и двери открылись — вот.
Мол (долго рассматривавший торт). Чего только в этом торте нет!
Госпожа Тристан. Слой марципана, слой миндаля, а под ним самое потрясающее: крем «мирадор».
Баарс. Когда-то в Копенгагене был отель «Мирадор». Я еще собирался его купить. Послушайте, я совсем не ощущаю праздника.
Из кухни вбегает Стефан, он без пиджака, волосы взъерошены. Смотрит, осталось ли что-нибудь в «его» бутылке, наливает Баарсу и убегает обратно в кухню.
Тетушка (Молу). А как тебе нравится «харлей-давидсон»[203]?
Мол. Хорошая штука, только дороговата.
Тетушка. В гараже, где я прибираю, их целых четыре. Механик иногда заводит все сразу, чтобы доставить мне удовольствие. И они тарахтят, тарахтят. Я прихожу в такой восторг, что просто не передать.
Рафаэль (с закрытыми глазами). Рев моторов, шум-гам, эскапизм[204], дурман — знайте, что все это не для меня! Реактивные двигатели, радиоволны, базуки — стреляйте себе на здоровье. Меня уже нет! Где поэт Рафаэль? Его нет. Он отказывается быть. Отказывается, и все!
Баарс. Жаль, что сегодня не воскресенье. (Смотрит на часы.)
Тетушка. Ведь «харлей» стрекочет совсем не так, как другие мотоциклы. А вы что любите слушать больше всего?
Госпожа Тристан. Шопена.
Баарс. Ах, в юности я буквально купался в музыке. «Искатели жемчуга», баркарола! (Поет. Госпожа Тристан подпевает ему.) Я много страдал в жизни, но музыка всегда спасала меня.
Т е т у ш к а. Ах, оперетта! «Веселый крестьянин»!
Баарс (испытывает прилив вдохновения, так как вдалеке звучит хор, декламирующий отрывки из Еврипида[205], никто, кроме Баарса, его не слышит). Смотрите все! (Встает.) Смотрите внимательно! (Хор становится громче. Баарс садится на спинку стула.) Я царь, восседаю на троне, а вокруг причитают несчастные женщины. Чума и холера, кричат они, Фивы превратились в сплошную язву, за городской стеной все покрыто пеплом. Кто пустился на поиски? Кто ищет? Я! Потому что я взвалил царство на свои плечи. (Слезает со стула, делает круг.) Что говоришь ты, странник? Мой отец? Где мой отец? Отец, где ты? Нет нигде отца. И снова я пускаюсь на поиски. А кто этот хромой старик, который бормочет что-то на скрещении дорог? (Машет руками, как мельница крыльями.) Я не раздумывая разделываюсь с хромыми стариками. Я продолжаю поиски, прихожу домой, а моя верная, любимая супруга молчит, не говорит ни слова. (Кладет голову на плечо госпожи Тристан.) Почему ты молчишь, жена моя? Почему? Я не знаю, что убил своего отца и что она — моя мать, не знаю! (Кричит.) О горе, горе! И я ослепляю себя, потому что не хочу видеть ужасную правду, не хочу. (Снимает у тетушки очки и надевает их на себя.) Вот, я ничегошеньки не вижу. Но правда преследует меня, всё вокруг наполнено ядом, он жжет. Я не знаю, что делать. О горе, горе! (Наконец садится в изнеможении.) Кто я?
Тетушка (берет назад свои очки). Мои очки, негодник!
Баарс. Назовите мое имя!
Пауза.
Мол. Теперь моя очередь. Утром в дорогу, вечером к порогу. Так устали, что без ног.
Баарс (устало). Башмаки. Но кто был я? Попробуй ты, Рафаэль.
Рафаэль (с закрытыми глазами). Ричард Третий.
Баарс. Не угадал!
204
Эскапизм — стремление бежать от повседневной действительности, от трудностей личного или социального характера в искусство, спорт, наркотики и т. д.
205
Еврипид (ок. 480 г. до н. э. — 406 г. до н. э.) — древнегреческий драматург, младший современник Эсхила и Софокла. Его творчество стало последним шагом на пути превращения хоровой трагедии в речевую драму. Обращение Еврипида к мифу об Эдипе не известно. X. Клаус в монологе-шараде Баарса травестирует трагедию Софокла «Царь Эдип».