— Кто пообещал?
— Да тот… Атаман этих самых евреев… Какой-то Ленин…
Лоев задумался.
— И все это написано в газетах? — Он кивнул на лежавший рядом «Мир».
— Пишут кое-что, но не все, — ответил Гашков.
— А тебе откуда это известно?
Хозяин ответил не сразу, во и выражение его лица и вся поза должны были убедить собеседника, что новости эти получены из надежного источника. «Не стоишь ты того, чтобы тебе рассказывать, — словно бы говорил его укоризненный взгляд, — ну да уж так и быть, скажу».
— Был я позавчера в городе. Божков мне все до тонкостей и рассказал. — Гашков помолчал, наклонился к Лоеву, широко развел руками. — Но Божков сказал, что эти большевики долго не продержатся — день-другой и падут…
Раз Добри Гашков услышал все от самого Божкова, положение и вправду должно было быть очень серьезным. И все-таки ему, Лоеву, не очень-то ясна вся эта история.
— И ты спросил его, что они такое, эти большевики?
— Как не спросить, спрашивал. Вроде наших «тесняков»[10], говорит, что-то похожее…
Лоев прикусил язык. Божков, старый адвокат, был когда-то депутатом, газеты читал всякие, с большими людьми встречался. Уж коли он сказал, должно быть, так оно и есть. Божков душу готов был положить за Россию, только о ней и думал, только о ней и говорил. Все, кто стояли за матушку-освободительницу, шли к нему. В базарные дни контора его гудела как улей. Божков принимал всех, для каждого у него было доброе слово. Лоев тоже частенько наведывался к нему и всегда находил его за старинным широким письменным столом, под золоченой рамой, из которой смотрел на посетителей русский император…
2
Разговор о положении в России очень расстроил Лоева и привел его в полное замешательство. В корчмах уже поговаривали, что новое русское правительство предложило всем воюющим государствам заключить мир. Мир! Насколько понимал Лоев, это было совсем неплохо. Пора наконец прекратить эту бойню, дать людям спокойно вздохнуть. Но ведь, по слабому его разумению, то, что новое русское правительство предложило мир, вовсе не означало, что Россия погибла, как утверждал Добри Гашков.
Лоев послал в город старшего внука за газетой. И, засев в доме, прочел ее от первой до последней строчки. В газете сообщалось о сражениях на Македонском фронте, о взаимных посещениях царей и министров, говорилось и о других фронтах, где немцы и австро-венгры будто бы только и делали, что побеждали. Было кое-что и о положении я России, но так мало и так туманно, что Лоев ничего не понял. Удивило его, однако же, не это — человек он темный, в чтении не слишком силен. Странным показалось ему, что сообщение о России заняло всего лишь узеньким столбец строчек в тридцать, да и то где-то в середине внутренней страницы. А судя по тревоге Гашкова, в России случилось что-то очень важное, может быть, самое важное из всего, что было в эту войну. Значит, или Гашков, которого он считал знатоком в политике, ничего не понимает и испугался какой-то мышиной возни, или же газета лжет и скрывает от народа правду!
Лоев еще раз перечитал сообщение о России, перечитал даже все объявления — кто знает, а вдруг среди них и кроется что-то важное, но ничего не прояснилось. Может, попросить кого-нибудь растолковать ему все это? Может, солдаты-фронтовики, изредка приезжавшие на побывку, знают больше? Хоть бы кто из сыновей поскорее приехал, уж они-то ему все бы разобъяснили.
Лоеву также очень хотелось понять, почему это так радуются либералы, словно бы Россия вдруг стала их союзницей! Неужто им на руку тамошние события? Или новое русское правительство делает что-то не то? Вот что мучило сейчас старого Лоева, вот что потел он, чтоб ему растолковали.
Он еще несколько раз побывал у Добри Гашкова. Но тот стоял на своем — поносил новую русскую власть и чуть ли не считал, что она и вправду послана самим дьяволом. И однажды, измученный сомнениями и подгоняемый непреодолимым любопытством, Лоев оделся потеплее и отправился в город. Решил сам побывать у Божкова и своими ушами услышать, что думает обо всем этом старый адвокат-русофил. Божков сказал ему то же, что и Добри Гашков.
— Что же теперь будет с Россией? — взволнованно спросил Лоев.
— А ничего не будет, — с глубоким отвращением ответил Божков. — Это правительство не пользуется поддержкой ни у Антанты, ни у русского народа. Скоро оно падет, если уже не пало, и Россия останется ни с чем. Вот и все.
10