— Неужто правда, Русинчо? — ласково погрозила ему пальцем Гашковица.
— Что правда, то правда, — Русин поднял голову и невольно искоса взглянул на невесту, которая улыбалась сдержанно, но вся так и светилась счастьем.
— Когда человек жив и здоров, все беды проходят как сон, — философски изрек Гашков.
— Дай только бог, чтоб они больше не повторялись, — поддакнула старая Лоевица.
— После этой бойни люди долго не захотят ввязываться в такое дело, — снова заметил Гашков.
— Ну да, не захотят! — неожиданно взорвался Илия. — Видишь, что творится, раздавили Германию и бросились на Россию.
— Россия дело другое, — неодобрительно покачал головой Гашков.
— Почему другое? — не уступал Илия.
— В России давно пора навести порядок, — назидательно ответил Гашков.
— Что до порядка, так это раньше его там не было! — заявил Илия с такой уверенностью, что Гашков сердито и удивленно уставился на молодого спорщика.
Старая Лоева, внимательно следившая за сыновьями и невестками, боясь, как бы они чем-нибудь не рассердили будущего свата, замерла. «Ах ты, человек божий! — корила она про себя упрямого сына. — Уж помолчать не можешь! Думай себе о чем хочешь, да про себя держи, не дразни людей!» И решила вмешаться:
— Ты, Илия, слушай, что говорит сват Добри, — она впервые назвала соседа сватом, и это всем понравилось. — Он много чего хлебнул на своем веку, знает побольше тебя. Зелен ты еще с ним спорить.
Илия с трудом проглотил кусок и склонился к столу, бесцельно ковыряя в тарелке.
— Не в том дело, кто сколько хлебнул, — уже мягче сказал Гашков, польщенный и обрадованный вмешательством сватьи, — молодым тоже порядком досталось за эти три войны. Но… — он замолчал, во-первых, чтобы собраться с мыслями, а во-вторых, чтобы все, кто сидел за столом, перестали болтать и прислушались к его словам. — Разумный человек должен подождать, рассудить, понять, что к чему, не то, погнавшись за ломтем, хлеб свой потеряешь…
Гашков умолк и напыжился, довольный ответом, который, как он считал, прозвучал умно, солидно и не без пользы — научил уму-разуму молодого политикана и рассеял неловкость, возникшую от их стычки. Теперь можно было завести речь и о том, что после войны нужно будет сделать в области политики.
До возвращения Русина старый Гашков, подавленный страхом за сына и мыслью, что тот, может быть, погиб во время отступления, довольно равнодушно смотрел, как снуют по селу «тесные» социалисты и «земледельцы», как они ссорятся, агитируют и записывают в свои партии вчерашних всем недовольных фронтовиков. А он, старый член самой влиятельной, по его мнению, партии, сидел сложа руки и ждал, пока вся эта публика не перебесится. Теперь же пришел его черед, пора и ему взяться за дело, собрать старых товарищей по партии и занять подобающее место в жизни села. Гашков все еще надеялся вернуть Лоева и его сыновей на путь истины и вместе с ними ринуться в политическую борьбу. Теперь, когда они готовились породниться, думалось ему, их, верно, будет нетрудно привлечь и повести за собой. Парни у Лоевых остры на язык, расторопные, головастые, так что, без сомнения, толк от них будет.
5
После свадьбы старый Гашков несколько раз пытался поговорить с сыном о политике, но тот, похоже, не очень-то хотел впутываться в эти дела. С одной стороны, отца это успокаивало: он считал, что ввязываться в политические распри не слишком полезно, а порой даже и неразумно. Сколько людей на его памяти оставили семьи и забросили дающее верный доход занятие, поверив в возможность политической карьеры! Но видя, как кипит село, как толпится в корчмах возбужденный народ, а нахальные мальчишки не жалеют глоток, чтобы убедить людей в правильности того, что большевики сотворили с Россией, старый Гашков злился и не находил себе места. Ему казалось, что мир катится в пропасть еще более страшную, чем развязанная либералами война. Правда, он еще надеялся, что такое творится только у них в селе, ну может, от силы еще в нескольких селах околии.
Однажды Гашков отправился в город поговорить с Божковым. Старый адвокат внимательно выслушал верного своего последователя и признал, что после войны дела идут совсем не так, как надо.
— Мы идем к анархии! — предостерегающе заявил он. Его синие, вздувшиеся на висках вены запульсировали быстрее. — «Тесняки» и «дружбаши»[14] ловят рыбку в мутной воде, а мы дремлем.
Божков объяснил Гашкову, что беспорядков следовало ожидать — народ настрадался и потому развелось слишком много недовольных, но что любому беспорядку можно и нужно положить предел, и это могут сделать только они, добрые болгары.