— Да, — виновато ответил Казак.
— Домой тебе еще надо?
— Нет. Зачем?
— Ну, скотину обиходить.
— Все сделано.
— Кто знает… Заяц давно уже на тебя зубатится. Говорит, что много шляешься, а дела не делаешь.
— А чего еще надо этому хилому дармоеду? Если думает, что я на него как на Деяна буду работать, долгонько придется ждать… С тех пор как я отказался идти в демократы, он нос воротит.
— Он тянул тебя к своим?
— Еще как!
— А ты?
— Отбрил его.
Найдю вскинул брови и улыбнулся.
— Он думает, что если ты у него батрак, то и во всем под его дудку будешь плясать. Рабочую силу он у тебя купил, но на сознание пусть не зарится. Все хозяева так выучены: нанимают работников и думают, что с потрохами их купили.
Они остановились перед узкой каменной оградой, к которой примыкал низкий, добротно сделанный плетень. В глубине двора виднелся небольшой, покосившийся от ветхости домик на две комнаты, с навесом. В сторону ворот смотрели два тусклых квадратных окошка. За домом было гумно.
Слегка пригнувшись, Казак вошел в широкую полутемную комнату с голыми побеленными известкой стенами и закопченным дощатым потолком. На старом, протертом половике возились двое ребятишек. Найдювица поднялась навстречу и, смущенно улыбаясь, стряхнула с подола какие-то лоскутки:
— Добро пожаловать. У нас неприбрано, ты уж извини… латаю одежонку этих озорников…
Казак, не зная, что ответить, только улыбнулся. Впервые его встречали как гостя в чужом доме.
— Митко, — обратился Найдю к старшему мальчонке, — а ну, сынок, скажи «добро пожаловать» этому дяде.
Мальчик встал, шмыгнул грязным носишкой и, отерев его рукавом, положил свою худенькую ручонку в сильную лапу Казака.
— Добло пожаловать!
— Беги умойся, кровопийца! — прикрикнула на него мать, показывая на дверь.
— Он умоется, он у нас добрый и послушный, — сказал Найдю и погладил мальчика по светлой, как пшеничная солома, головенке.
Митко выбежал во двор и через несколько минут вернулся умытый и мокрый до пояса.
— Он и стихи знает, — сказал Найдю.
— Стихи знает? — удивился Казак.
— Знает, знает. А ну, сынок, скажи нам новое стихотворение!
— Пло патлиота? — спросил мальчуган, моргнув голубыми глазенками.
— Про патриота.
Мальчик сдвинул ножки, встал смирно и поклонился.
Прочитав стихотворение до конца, мальчик поклонился быстрым кивком головы и гордо отшагнул в сторону.
— Он учится? — спросил Казак.
— Учится, во втором классе.
— Такой маленький!
— Шести лет в школу пошел… Дончо его записал… Лучше всех в классе учится…
Обрадованный похвалой, мальчик подпрыгнул на одной ножке, выбежал из комнаты и тотчас вернулся с двумя портретами.
— Это Ленин! — показал он на портрет поменьше и положил его на колено Казаку.
— Скажи дяде, что сделал Ленин?
— Отклыл бедным глаза!
— А еще что?
— Отнял у богатых деньги!
Глаза у мальчика сияли.
— А это дедушка Благоев! — сказал он, протягивая и второй портрет.
Казак взял, посмотрел и отдал обратно.
— И мне! — захныкал младший и потянулся за портретом.
Митко проворно увернулся и выбежал во двор. Малыш бросился ничком на половичок, разревелся и замахал босыми ножонками.
— Мама сейчас даст тебе что-то получше! — сказала Найдювица и, подняв малыша с пола, вышла с ним из комнаты.
Когда они вернулись, малыш размахивал широким медным кофейником.
— Ко-ве! — Он радостно взглянул на Казака и сел у очага.
— Только по-быстрому, — сказал Найдю и вышел.
Казак осмотрелся. На стене он заметил календарь и с любопытством подошел ближе. Это был календарь, выпущенный газетой «Поглед», которую он сам получал.
— Что это ты разглядываешь? — спросил неслышно вошедший Найдю. — Это календарь о социалистическом строительстве в Советском Союзе.
— Разве это не газета?
— Газета… с другой стороны. На этой стороне календарь.
— Вишь ты! — удивился Казак.
— Вот! — ткнул пальцем Найдю. — Во-первых — карта. Все это красное — Советский Союз! Болгария тут величиной с просяное зернышко. Днепрострой! Тысяча Мариц, перегороженных плотиной. Получают электричество. Вся Россия засветится, когда его пустят… Чугун! Смотри, как льется!.. 3, 4, 5, 8. Здесь написано: «В конце пятилетки — значит, в 1933 году — СССР, то есть Россия, станет самой железной страной в Европе». Одним словом — строительство.