И тогда я, почему-то одетый в костюм альпиниста, стал отплясывать румбу среди отблесков гигантского костра, в который превратился некогда цветущий город. Генерал одобрил мое поведение едва заметным кивком головы. А мы все пели хором старинную славянскую песенку «По рюмочке, по маленькой…».
XIV
Получив утренние газеты, я едва пробежал заголовки на первых полосах и поспешил углубиться в страницы хроники светской жизни. Там непременно должны были быть фотографии моего вчерашнего приема.
Середину одной из газетных полос украшал великолепный фотопортрет Исольды: она беседовала с Лаинесом. Подвал этой же страницы был отдан фотографиям банкетного зала: читателям предлагалось изучить четыре ряда столиков, каждый из которых был накрыт по-своему: в качестве цветочных ваз красовались крестьянские сомбреро, в них — лесные цветы. Таким образом оформлению моего банкета была придана особая неповторимость или, как сказали бы мои друзья, cachet[19].
Только прочитав все эти заметки и статьи, посвященные приему в «Атлантике», я вновь вернулся к первой странице газеты, чтобы просмотреть сводки с фронтов. Любопытства ради я остановился на сообщении под заголовком: «Дополнения к черному списку, составленному США». Затем в алфавитном порядке перечислялись фамилии лиц, подозреваемых в связи с противником, с его разведкой. Сначала указывался город, а затем шел список «подозрительных элементов», проживающих в нем. Я полюбопытствовал, кто же из моих знакомых «от столицы» вошел в этот мрачный список. Просматривая фамилии на букву «К», я вдруг обнаружил свою собственную — Б. К.! Естественно, я предположил, что речь идет о каком-то моем однофамильце, хотя до той поры никогда не слыхал о его существовании. Может быть, подумал я, это ошибка, легко объяснимая тем, что моя фамилия именно в этом номере газеты уже фигурировала столько раз в светской хронике, что в этом вина уставшего или рассеянного наборщика, случайно поставившего мое явно немецкое имя среди других имен иностранного происхождения, заполнивших колонки списка? Казалось просто невозможным, чтобы Мьюир, чья роль в составлении этих пресловутых списков всем была прекрасно известна, Мьюир, который меня прекрасно знал, заявил от имени государственного департамента США, что я являюсь агентом нацистов! Как и Мерседес, как и старые англичанки из пансиона мисс Грейс, Мьюир лучше других был осведомлен, до какой степени моя жизнь и благополучие зависят от победоносного завершения войны союзниками. Мне пришлось бежать из гитлеровской Германии, где меня обвиняли в неарийском происхождении. У меня конфисковали состояние в пользу третьего рейха. Абсурдно было подозревать меня в шпионаже в пользу нацистов или в сотрудничестве с ними во имя разгрома Соединенных Штатов, что означало бы служить укреплению того режима, который преследовал меня, лишил имущества, мог бы лишить жизни.
У меня не было сомнений в том, что никакого труда не составит рассеять это недоразумение. Вот сейчас, не дожидаясь опровержения, я позвоню в контору адвоката Переса и попрошу от моего имени направить в редакцию «Эль Меркурио» краткое письмо. В нем будут выражены надежды, что включение моего имени в «черный список» является, видимо, следствием рассеянности линотиписта или верстальщика.
— Сеньор К.? — переспросила меня Инес. — Нет, доктор[20] еще не пришел. Вчера он лег очень поздно. Не хотите ли что передать?
— Да, пожалуйста, сеньорита. Сообщите ему, чтобы он мне позвонил, как только прибудет в контору.
С некоторым удовлетворением я про себя отметил, что Инес и понятия не имеет о том, что меня занесли в «черный список».
Вслед за этим я позвонил в американское посольство, попросил о встрече с мистером Мьюиром, на что секретарша, видимо догадываясь о причине моего звонка, ответила:
— Сегодня в посольстве слишком много народу. Были опубликованы дополнительные списки. Мистер Мьюир не принимает по предварительным звонкам. Если вы настаиваете, приезжайте сами.
В американском посольстве я обнаружил, что приемная Мьюира забита немцами, итальянцами, а также местными гражданами.
Я вручил служащей свою визитную карточку со словами:
— Передайте немедленно!
Затем я уселся и стал ждать, размышляя о том, сколь серьезные последствия влечет включение всех этих людей в списки лиц, нежелательных для страны, в жизни которой Соединенные Штаты играют такую громадную роль. Среди присутствовавших находились владельцы кофейных плантаций — впредь они уже не смогут никуда и никому сбывать свой продукт. Здесь же сидели несколько адвокатов — естественно, они немедленно потеряют клиентов. Среди ожидающих можно было увидеть хозяев мелких магазинов и фабрик — эти вынуждены будут либо закрыть, либо продать свои предприятия; они уже лишены возможности получать сырье или товары североамериканского происхождения.
20
Все, окончившие юридический факультет в этой стране, получают звание доктора. —