Больше говорить было не о чем, но Перес, всегда дотошный, затронул еще один вопрос:
— Нам надо продумать, кто же будет выступать от имени сеньора К. и представлять его акции, — сказал он.
— Даю вам полное право найти любого человека, который представлял бы меня. Однако мне кажется вполне логичным, чтобы это был сеньор Лаинес.
— Нет, уж лучше пусть будет сеньор Перес, тем более он адвокат, и в случае дискуссии…
Мы договорились, что Перес составит доверенность от моего имени и будет представлять меня. Было поздно. Мы вышли все вместе и направились к нему домой. Мне было приятно, что мои друзья отнеслись ко мне так доброжелательно. Мысль Переса о консультации с Бететой показалась мне великолепной. Когда мы прибыли к Пересу, к нам немедленно присоединилась Мерседес и приняла горячее участие в нашем разговоре. Правда, ко всей этой истории она отнеслась менее объективно, точнее, с более «дамских» позиций.
— Я же вам говорила про этих американцев, а вы не хотели мне верить. Теперь вы убедились, что они ни с кем не считаются?
Сеньора Переса, видимо, весьма обеспокоила точка зрения его супруги на мою проблему, поэтому он резко оборвал ее:
— Не следует заниматься никакими демонстрациями. Что ты скажешь на то, чтобы посоветоваться по этому поводу с Бететой?
— Мысль сама по себе великолепна, однако не следует питать больших иллюзий. Бетета из тех, кто провожает своих друзей до кладбища, но в могилу с ними никогда не ляжет.
— Что вы хотите этим сказать? — спросил я, заинтригованный ее словами.
— Никто не желает осложнять отношения с американским посольством. Если вас захотели проучить, то Бетета может помочь вам лишь при условии, что сам не попадет в круг нежелательных. Но если Бетете скажут, что ему не следует вмешиваться, он не пошевелит и пальцем.
— Что вполне логично, — ответил я вслух.
— Вы не хотите понять одного, — продолжала Мерседес. — Вы требуете исключения сеньора Б.К. из известных списков от тех же лиц, которые его сами в эти списки внесли! Вы думаете, что информация, направленная против сеньора Б.К., прибыла из Вашингтона? А может быть, наоборот: она была направлена отсюда в Вашингтон, чтобы он и там был включен в списки лиц, подозреваемых в шпионаже в пользу нацистов? Не заблуждайтесь! Естественно, это инициатива посольства Соединенных Штатов. И так же естественно, что посольство будет последним, кто сообщит в госдепартамент о совершенной ошибке.
Аргументы Мерседес заслуживали внимания.
— Но все это не затрагивает суть вопроса. Почему же все-таки сеньор Б.К. был занесен в «черные списки»? — спросил Перес.
— А вот это — не самое главное, — ответила Мерседес. — Мне кажется, что Мьюир стремится любым способом оправдать свой образ жизни «плейбоя» и прожигателя жизни. Поэтому ему очень важно сейчас объявить, что он «раскрыл дело сеньора Б.К.» благодаря своим связям в высшем свете. Он хочет стать здесь незаменимым сотрудником посольства, чтобы его не отправили на фронт.
— Вот это да!
— Но это самый вероятный вариант. Ведь гораздо лучше находиться в клубе «Атлантик», чем на «Холме смерти» острова Гуадалканал[21]. Единственное, чем он может удержаться здесь, так это «сенсационными открытиями» вроде «дела Б.К.». Человек из высшего света, как вы, богатый, с такими связями — это первоклассная добыча.
— Но что же Мьюир мог «открыть»? — снова спросил Перес.
— Ничего! — отрезала Мерседес. — Но когда я увидела ваше имя в «черном списке», я тотчас вспомнила, как мило он болтал с вашим кузеном Фрицем в Фусагасуге. Я сразу подумала: «черные списки» и имя сеньора Б.К. — все это связано и с Фрицем, и с компанией «Ла Сентраль».
Мне бы и в голову никогда не пришло подобное подозрение! Фриц — инициатор занесения меня в страшный список? Я не мог поверить этому. Мы действительно какое-то время находились в плохих отношениях, но наша враждебность никогда не доходила до того, чтобы у него появился повод нанести мне такой удар. Сделать из меня врага!
— Не верю, — ограничился я ответом.
Перес добавил:
— Лучше всего посоветоваться с Бететой. Если вы не против, я сейчас же позвоню ему, и мы встретимся завтра.
На следующий день я как раз выходил из номера «Ле Тукэ», направляясь на свидание с Бететой, когда столкнулся с Ольгой, которая шла в свой салон на работу. Увидев меня, она поздоровалась с преувеличенным оживлением, что меня несколько удивило.