Как мечту о свободе, народ.
Всех смертей эта клятва сильней,
Ибо правда всей жизни за нею.
А с высот черных виселиц ей
Суждено стать семижды слышнее.
На борьбу эта клятва зовет:
«Мы вернемся, ты слышишь, народ!
Когда в праведном гневе своем
Ты раздуешь мятежное пламя, —
Мы на страх палачам понесем
Нашей кровью горящее знамя.
Наша клятва вовек не умрет,
Нашу правду подхватит народ!»
Широко твое небо, Багдад,
Только рабство — небес твоих шире.
Нет, не клятва звучит, а набат
Против зла и насилия в мире.
Ей придет поклониться народ,
Ибо клятва убитых живей!
1949
Перевод Г. Семенова
ТВОЙ ПУТЬ
О закаленная в страданьях и борьбе!
Из глухоты темниц, из мрака подземелий,
Огнем палимая, но верная себе,
Ты пробиваешь путь к своей заветной цели.
Такого нет бича, что бы тебя не сек,
И по глазам тебя слепая ложь хлестала, —
Но знаменем твоим всегда был Человек,
И в стиснутых зубах светильник ты сжимала!
Сквозь муки ты несла улыбки бледный свет,
Ты шла на каторгу, сияя чистотою,
Был непоколебим извечный твой обет:
Не преклонять колен, а умереть — так стоя!
Как лихорадило тебя во мгле болот!
Копала землю ты, сады в песках растила.
Как ты жалела свой обманутый народ,
Мятежная в борьбе, ты родину любила!
Прижатая к стене, в подполье ты ушла,
Тебе зажали рот, но ты не онемела.
Стократ анафеме ты предана была
За то, что братьями арабов звать посмела.
Была окружена колючей клеветой
И неприступным рвом предательства глухого.
Но клятву ты дала: «Сберечь железный строй,
Вернуть себе права, разбить свои оковы!»
Пусть робок он еще, огонь в твоих глазах,
Ведь ты жила во тьме... Но недругов слепит он,
Бессмертие твое их повергает в страх,
А ты — твой реет флаг, в сражениях испытан!
По шумным улицам, как прежде, ты идешь,
Любима бедными, богатым ненавистна.
Еще спине твоей грозит безумный нож!
Еще швырнуть в тебя любую могут ложь!
Так будь настороже, покуда не зажжешь
И здесь высокий свет звезды социализма!
О ты, единая!
Как я с тобой един!
Победа Партии — всегда моя победа!
Поэт и коммунист, поэт и гражданин,
Приветствуют тебя со времени «Негеда»[24]!
Средь сонма праздных рифм —
«фиал» и «идеал» —
Мой стих, как серый хлеб, был нужен повседневно.
Его железный ритм твой шаг напоминал,
Как сердце родины — в тисках он бился гневно.
И, отмечая день рожденья твоего,
Листая славный путь, — путь из подполья к свету,
Наполню свой бокал я клятвой боевой:
«Вовек не отступлю!
Пути иного нету!»
1949
Перевод Г. Семенова
СЛОВО МАТЕРИ
Нет, она не в терновом венке —
в ореоле седин своих встала.
На понятном для всех языке
о недавней судьбе рассказала.
И клеймо на иссохшей руке
было каждому видно из зала.
Осенила детей
тихим благословеньем,
зал откликнулся ей
громким сердцебиеньем.
Было трудно молчать, —
стиснув зубы, молчали:
встала Вечная Мать
в ореоле печали.
Все сиротство, вся скорбь матерей
из бесхитростных слов вырастала.
Но — цветком из-под груды камней —
ее мужество торжествовало.
И надежной защитой над ней
тишина два крыла простирала.
До красивых ли фраз
этой женщине было,
если в каждом из глаз
плаха черная стыла;
и была эта речь
до последнего слова,
словно праведный меч,
милосердно-сурова!
— О птенцы мои, дети, мильон сыновей!
Пусть на миг ваши души коснутся моей:
мне бы их целовать, мне баюкать бы их,
но не делать кремневыми души живых!
Свет велик, и жестокость его велика,