Возвращаясь к проблеме дифференциации ответственности за убийство, следует обосновать и некоторые частные предложения de lege ferenda, связанные с введением в число отягчающих данное деяние таких обстоятельств, как злостная предумышленность при совершении этого преступления; убийство отца и матери; совершение убийства по садистским мотивам; ритуальное убийство (жертвоприношение) и др.[84]
Уголовное законодательство многих зарубежных стран придает большое значение делению умысла на заранее обдуманный и внезапно возникший. С наличием предумышленной преступной деятельности оно обычно связывает повышенную уголовную ответственность. Доминирующей характеристикой тяжкого убийства в англосаксонском уголовном праве является наличие заранее обдуманного злого умысла[85].
Например, в Великобритании согласно ст. 1 Закона об убийстве 1957 г. квалификация данного преступления как тяжкого определяется единственным обстоятельством: наличием у виновного такого умысла. Этого достаточно для квалификации убийства как murder. Во Франции (ст. 221-3 УК) совершение убийства с заранее обдуманным умыслом (premeditation) превращает простое убийство (meurtre) в предумышленное, квалифицированное (assasinat). Оно наказывается пожизненным заключением. Аналогичный подход мы наблюдаем и при оценке убийства как тяжкого первой степени в федеральном уголовном законодательстве США: таковым является противоправное умерщвление человека с заранее обдуманным умыслом (ст. 1111 титула 18 Свода законов США). Нелишне заметить, что наказание за тяжкое убийство первой степени – смертная казнь или пожизненное тюремное заключение.
Деление умысла на заранее обдуманный и внезапный предусматривало и российское Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (в редакции 1885 г. – ст. 4). Статья 1454 Уложения говорила об убийстве «с обдуманным заранее намерением или умыслом»; в ст. 1455 речь шла об убийстве «без обдуманного заранее намерения» (ч. 1) и об убийстве «в запальчивости или раздражении» (ч. 2). И только Уголовное уложение 1903 г. отказалось от деления умысла на заранее обдуманный и внезапный.
О мотивах такого отказа хорошо сказал профессор И. Я. Фойницкий: «Мера внутренней виновности и опасность деяния и деятеля для общества в несравненно большей степени определяются иными различиями, встречающимися в убийстве, напр., свойством побуждений и мотивов. А., проходя по мосту и видя сидящего на перилах ребенка, из одной жестокости, чтобы полюбоваться предсмертными судорогами, но по внезапному умыслу, сталкивает его в воду. Муж, оскорбленный в своей супружеской чести, решает отомстить похитителю своего семейного счастья, подготовляет оружие и по заранее обдуманному плану убивает его. В первом случае, несомненно, убийство, хотя и по внезапному умыслу усиленное, несравненное тяжелее, чем во втором»[86].
Таким образом, убийство с заранее обдуманным намерением не всегда свидетельствует о большей степени общественной опасности субъекта. Лицо, легко решающее совершить преступление, может быть признано более общественно опасным по сравнению с тем, кто осуществляет его после долгих внутренних, порой мучительных колебаний, борьбы мотивов.
Современное российское уголовное законодательство не знает деления умысла на заранее обдуманный и внезапно возникший, не придает предумышленности значения обстоятельства, отягчающего ответственность за убийство. Думается, однако, что такое деление все-таки не лишено практического смысла. Проявившееся и длительное время существовавшее намерение совершить преступление в ряде случаев свидетельствует о большей общественной опасности лица, совершившего предумышленное преступление, по сравнению с лицом, совершившим аналогичное преступление по внезапно возникшему умыслу. В последнее время о повышении степени общественной опасности тяжких насильственных преступлений в определенной степени свидетельствует и резкое увеличение доли именно предумышленных криминальных деяний.
Однако оценка предумышленности должна быть дифференцированной. В тех случаях, когда она свидетельствует о низменности мотивов, особой расчетливости, хладнокровии, изощренности субъекта, совершающего преступление, о стойкости его антиобщественной направленности, естественно, повышается опасность и самого криминального деяния, и личности виновного. Заранее обдуманное, спланированное и подготовленное преступление имеет больше шансов быть успешно реализованным. Тяжесть наступивших при этом последствий может быть более значительной.
84
См., например:
85
См.:
86