— Не знаю. Я уеду оттуда к середине января, если удастся сохранить работу в «Сале». Это не так долго.
— Знаешь, у моих друзей есть собственность в городе. Они тоже из расы. Дома в хороших районах, и под наблюдением… эм… в общем, всё по последним технологиям. С хорошей системой безопасности и в качестве бонуса отсутствие наркоманов по соседству.
— И знаешь, во сколько обходится такое жилье? — Тэрэза покачала головой. — У меня нет запаса на чёрный день, и я не смогу позволить…
Он махнул рукой.
— Не беспокойся об этом.
— Прости, но я должна. Я сама о себе забочусь, помни об этом.
На этой ноте Тэрэза широко раскрыла рот и попыталась укусить сэндвич. О даааа, это рай. А ржаной хлеб был мягким, как «Чудо-Хлеб»[155], но с ощутимым привкусом русского соуса[156].
Когда Тэрэза застонала, Трэз кивнул ей.
— Шикарно, правда? Я рад.
Пока Трэз уплетал свой гамбургер, Тэрэза восхищалась его столовыми манерами. Никакой неряшливости и спешки, постоянное использование салфетки. Он также сумел не закапать свой пиджак, и это впечатляет.
— Это шёлк? — спросила она, кивая на его торс.
— Пиджак или рубашка?
— Эм… и то, и другое?
— Да.
— Что ж, красивые.
Уверена, то, что под одеждой, ещё лучше…
Внезапно он чуть опустил веки.
— Не знаю, что ответить на это.
Тэрэза опустила сэндвич и откинулась на сиденье.
— О, Господи.
— Именно. — Его взгляд опустился на её губы. — Не волнуйся об этом.
Отложив то, что осталось от половины «Рубена», Тэрэза вытерла руки о бумажную салфетку.
— Знаешь, думаю, мне стоит уйти.
— Не говори ерунды.
— Кажется, сегодня ночью только на это я и способна.
— А знаешь что? — пробормотал Трэз. — Ты можешь загладить вину. Переезжай в одну из квартир моих друзей, чтобы я не переживал за тебя?
— Почему ты должен переживать? Мои проблемы тебя не касаются.
— Всякий мужчина… человек… кто не помогает нуждающемуся в беде, поступает неправильно.
— А что со страховым задатком, арендной платой за первый и последний месяц и…
— Они составят график для тебя. Я про график платежей. — Трэз пожал плечами. — Слушай, это члены расы, и они всегда помогают своим. Мы должны держаться вместе. Люди и лессеры превосходят нас по численности.
Вернулась официантка с новой порцией колы и поставила перед ними десертные тарелки с огромными кусками яблочного пирога. С мороженым. Потом достала старомодный блокнот для заказов и вырвала оттуда чек с таким выражением на лице, словно листок бумаги оскорбил её мамочку. Женщина положила счет лицевой стороной вниз.
— Пирог за счёт заведения. — Она кивнула на смокинг Тэрэзы. — Ты работаешь в «Сале»?
Тэрэза удивлённо вскинула брови.
— Да. Работаю.
— Профессиональная вежливость. Хорошей ночи.
Женщина ушла с таким видом, словно планировала устроить разнос работникам кухни.
— Вау, — выдохнула Тэрэза. — Как это мило с её стороны.
— У меня нет претензий к ворчливым людям, которые честным трудом зарабатывают себе на хлеб.
— У меня тоже. И я должна была поблагодарить её…
— Но испугалась, что она приставит пистолет к твоему виску? Хорошо, что не стала.
Когда они оба замолчали, Тэрэза представила, как возвращается в ту дыру.
— Когда я смогу переехать? — выпалила Тэрэза.
Трэз уставился на неё и медленно расплылся в улыбке.
— Я должен сделать пару звонков, тогда и узнаем.
Она опустила глаза.
— Спасибо. — А потом снова посмотрела на него. — Но я буду платить сама. Мне не нужно никаких скидок и поблажек. Словно я сторонний арендатор, хорошо? Я лучше останусь там, где живу сейчас, и пусть меня ограбят…
Трэз вскинул ладонь.
— Я понял. Прекрасно всё понял. Ты просто переедешь в дом, где тебе не нужно будет доказывать свою независимость, рискуя получить нож в спину.
— Всё верно. — Протянув руку, она взяла чек. — И, раз мы заговорили об этом, я плачу за ужин, а ты позволяешь мне это сделать.
Когда он открыл рот, Тэрэза в притворном жесте положила руку поверх сердца.
— О, всегда пожалуйста. Правда, для меня это радость и отличная возможность отплатить за твою доброту. И, знаешь, я обожаю уверенных мужчин, которые могут позволить женщине вести себя как равной. Это возбуждает.
Трэз закрыл рот. Откинулся на спину. Подался вперёд.
— Вау, — в итоге выдохнул он.
— Что?
Трэз прокашлялся и выпрямил расстёгнутый воротник рубашки. Который и так стоял по стойке «смирно».
156
«Русский соус» на Западе понятие растяжимое, но, как правило, понимается соус из майонеза с хреном или другими добавками.