Ширинка его брюк была расстёгнута, член выставлен напоказ… и кулак Блэя сжимал толстую длину, на предплечье выступили вены, пока он ласкал себя.
— Ты хочешь этого? — хрипло спросил воображаемый Блэй.
Зашипев, Куин прикусил губу… и, вот неожиданность, он повел бедрами и почти не ощутил боли в разрезанном боку.
— Да, черт, да, я хочу этого.
Ненастоящий Блэй съехал в кресле немного вниз, чтобы шире расставить колени, и черные джинсы натянулись на его бедрах, а ширинка затрещала по швам. И… о да, парень принялся основательно ласкать себя, одна сторона груди и работающее плечо напрягались и расслаблялись от его неторопливого темпа.
Куин проглотил слюну, язык с пирсингом так и чесался, до такой степени он хотел прикоснуться к этой головке и крепкому стволу. Он хотел загладить вину за все, что высказал в гневе, и секс, как показала практика, мог с успехом заменить «Бэнд-эйд».
А иллюзорный Блэй позволит ему это сделать.
Купаясь в волнах своего бреда, Куин ощутил ложное облегчение, которое пришло с прощением, не заслуженным в настоящем мире. Но, черт подери, учитывая бардак в его жизни, он воспользуется ситуацией. В этой своей фантазии он запрыгнет на воображаемый поезд под именем «Блэй», молясь, чтобы каким-то образом получилось транслировать эту связь Блэю-настоящему, когда действие лекарств окончится.
— Что ты хочешь со мной сделать? — Прошептал не-совсем-Блэй. — Куда направишь свой язык?
Да, к черту разговоры.
Куин рывком попытался сесть… иначе никак, если задался большими планами: он собирался пересечь палату, упасть на колени и хорошенько приласкать Блэя, до победного конца. И это станет лишь прелюдией к примирительному сексу, которым они будут наслаждаться следующие двенадцать-пятнадцать часов.
Так что да, он принял вертикальное положение… и это был его максимум. Желудок выдернул чеку из гранаты, наличие которой Куин не осознавал, а потом говнюк бросил снаряд прямо в легкие, взрывная волна снова уложила его на лопатки и спровоцировала рвотные позывы.
И, чтоб его, резкая боль мгновенно прояснила разум, гипотетический Блэй с невероятно твердым членом испарился…
Услышав чей-то крик, Куин поднес руку ко рту, чтобы выяснить, не он ли кричал. Не-а. Рот на замке.
Нахмурившись, Куин посмотрел на закрытую дверь.
Это… кто это так кричал? Это ведь не Кор? Если бы Братство волшебным образом умудрилось поймать ублюдка, они бы не привели его сюда.
Плевать. Не его проблема.
Посмотрев налево, Куин оценил расстояние между ним и стационарным телефоном на прикроватной тумбочке. Ярдов двести[30], не меньше. Может, все двести пятьдесят[31].
Будь он гольфистом, то откинул бы клюшку в сторону и заскочил на мототележку.
Он со стоном попытался поднять себя и вытянуть руку так далеко, насколько это было возможно. Почти дотянулся до цели. Близко. Ииии… чуть-чуть не хватило.
После пары неудачных попыток схватить телефон или подцепить пальцами, ему, наконец, удалось стянуть старомодную трубку с гнезда. Он даже затащил аппарат на грудь, не уронив в процессе.
И поднес трубку к уху, проще простого.
Но, черт, набрать номер не вышло.
Пришлось вытащить свой характер… тьфу, катетер. Грязно, но иначе никак, прозрачная жидкость полилась из системы[32] на пол, красная кровь выступила в сгибе локтя, в том месте, куда входила трубка. Пофиг. Уберется позднее… когда сможет стоять, не испытывая при этом тошноту.
Куин мгновение смотрел на двенадцать кнопок, выстроенных маленьким ровным квадратом, и не мог вспомнить номер. Но отчаяние заставило мозги заработать вопреки его состоянию, и он сумел набрать нужный порядок цифр.
Гудок. Второй. Третий…
— Алло? — раздался в трубке женский голос.
***
Когда Блэй открыл дверь и вышел на крыльцо нового дома его родителей, солнечный свет покинул небо примерно на девяносто семь процентов. Холодный, реально холодный воздух был настолько сухим, казалось, что его ноздри обдали струей с песком.
Блин, он ненавидел декабрь. Не из-за сильных морозов, а потому, что пройдет еще четыре месяца, прежде чем наступит потепление и отпадет необходимость кутаться в парку каждый раз, как выходишь на улицу.
Зажав сигарету между губами, он щелкнул золотой зажигалкой от «Ван Клиф&Арпелс»[33], той, что подарил ему Сэкстон, когда они встречались, и руками прикрыл радостное оранжевое пламя от ветра. Первая затяжка вышла…
33
Van Cleef & Arpels — это один из наиболее романтичных и загадочных брендов во всей истории ювелирного искусства. Его название символизирует гармонию и жизнь одной семейной пары Альфреда Ван Клифа и его супруги Эстель Арпельс. Поженились они в 1896 году, а спустя десять лет открыли свой первый ювелирный магазин на Вандомской площади в Париже.