Ботинки Ви громко застучали по кафелю маленькой кухни, и по неясной причине Лейла вспомнила о Брате Торменте и его любви к «Годзилле». Несколько дней назад она спустилась на первый этаж, желая размять ноги, и обнаружила Тора на диване в бильярдной, Осень спала, устроившись на нем, а на большом экране над камином шел фильм «Годзилла против Мотры»[40]. Тогда она считала, что находится в сложной ситуации. Сейчас? Она хотела вернуться в те безмятежные ночи, когда единственное, что тревожило ее разум, — это вина и самобичевание.
Когда Ви остановился перед ней, ее плечи напряглись так сильно, что заболел верхний отдел позвоночника.
— Да, — сказала Лейла жестко. — Я установлю сигнализацию после твоего ухода. И я умею пользоваться пультом. Ты уже показывал, хотя, могу заверить, я не в настроении смотреть «Игру престолов».
Стервозность была ей не свойственна, но она упала в пресловутую кроличью нору и перестала быть собой.
— Кор сбежал. Прошлой ночью.
Лейла отшатнулась так резко, что едва не упала со стула. И прежде чем она успела ответить, Брат продолжил:
— В процессе никто не погиб. Но он запер Куина в Гробнице… там мы его держали. А ключ оставил снаружи.
Сердце Лейлы гулко забилось в груди, но не успела она сказать и слова или просто собраться с мыслями, как Вишес вопросительно выгнул бровь:
— Все еще чувствуешь себя в безопасности в гордом одиночестве?
Она жестко посмотрела на него.
— Тебя только это беспокоит?
— Ты все еще одна из нас.
— А, ну да. Точно. — Она скрестила руки на груди. — Что ж, он не придет ко мне, если это тебя беспокоит. Он порвал со мной. Нет ничего, что бы заставило этого мужчину приблизиться ко мне… по иронии, это объединяет его с Куином.
Вишес не ответил. Он стоял, нависая над ней, его ледяные глаза изучали ее тело, позу, оценивали даже дыхание.
Она словно оказалась на сцене переде миллионной толпой. И глаза жгло от софитов.
Только этого ей не хватало.
— Ты не думаешь, что Кор захочет узнать, где ты? — вопрос был задан спокойным тоном, было невозможно догадаться, требует ли он ответа или был задан риторически.
Как бы то ни было, Лейла ответила:
— Нет, ни единого шанса.
Она отвернулась, сосредотачиваясь на темноте за раздвижным стеклом. Сердце гулко билось в груди, но она намеревалась скрыть свою реакцию.
— Ты все еще любишь его, — отстраненно заметил Ви. — Ведь так?
— Это имеет какое-то значение?
Вишес прикурил очередную самокрутку и принялся вышагивать перед плитой, где стоял ранее. Потом до двери в подвал. И, наконец, вернулся к столу, за которым она сидела.
— Не знаю, как много тебе известно про меня и Джейн, но однажды мне пришлось стереть ее воспоминания о себе. Неважно, при каких условиях, и у судьбы на этот счет были свои идеи, слава яйцам… но я знаю, каково это, когда не можешь быть со своим любимым. Также мне известно, каково это, когда никто кроме вас двоих не понимает ваши отношения. В смысле… я полюбил человеческую женщину, а потом она умерла. А сейчас я люблю призрака, и метафоры тут ни при чем. Твоя ситуация с Кором? Я знаю, что будь у тебя такая возможность, ты выбрала бы другую дорогу.
Лейла посмотрела на Брата, чувствуя, как от удивления у нее округляются глаза. Из всего, что мог сказать Вишес? Она бы не так удивилась, скажи он, что приобрел акции «Эппл».
— Подожди… что ты..? — выпалила она.
— Порой сердечные дела не поддаются никакой логике. И, знаешь, ведь в конечном итоге, Кор не причинил тебе вреда. Сколько ты встречалась с ним? Он не тронул ни тебя, ни детей. Я ненавижу ублюдка, не пойми меня неправильно, и да, ты содействовала врагу. Но Кор, будь он неладен, не вел себя как враг, по крайней мере, когда дело касалось тебя… и он также не предпринимал попыток напасть на нас, верно? Все это время он знал наше местоположение, но Шайка Ублюдков так и не появилась на нашем пороге. Не говорю, что с радостью выпью с сукиным сыном за встречу, и не утверждаю, что ты поступила правильно. Но самое приятное в логике — это возможность составить свое мнение, пользуясь данными настоящего и прошлого… а я — крайне логичный мужчина.
На глаза Лейлы набежали слезы. А потом она прошептала сорвавшимся голосом:
— Я ненавидела себя все это время. Но… я любила его. И боюсь, что всегда буду.
Вишес низко опустил бриллиантовый взгляд, казалось, он уставился на свои ботинки. Потом мужчина вытянул руку и схватил кружку, которую использовал вместо пепельницы. Стряхнув пепел с самокрутки, он пожал плечами:
— Мы не выбираем, в кого нам влюбиться, и попытки торговаться со своими чувствами обречены на провал. Ты не виновата, что полюбила его, ясно? Здесь тебя никто не может обвинять, что есть — то есть… и ты достаточно выстрадала. К тому же, он не причинил тебе вреда за все это время, верно? Значит, есть в нем что-то хорошее.
40
«Годзилла против Мотры: Битва за Землю» (в русском кинопрокате — «Возвращение динозавра»; ゴジラVSモスラ Gojira tai Mosura) — японский фильм 1992 года; это девятнадцатый фильм о Годзилле, шестой фильм о гигантской бабочке Мотре и первый и единственный фильм о Баттре. Это первый кайдзю-фильм режиссёра Такао Окавары. В Японии фильм вышел просто как «Годзилла против Мотры», поэтому у многих зрителей складывается впечатление о том, что это ремейк одноимённой картины 1964 года.