Это произойдет очень быстро. И, тем не менее.
Он снова посмотрел на часы. Выругался. Принял решение.
Поднимаясь на ноги, он проверил пистолет за поясницей, схватил бумажник и телефон, и натянул пиджак.
На первом этаже Хекс проводила инвентаризацию алкоголя в баре.
— Я скоро вернусь, — сказал он начальнице службы безопасности. — Принести что-нибудь от брата на ужин?
Она покачала головой, поставив ящик «Абсолюта»[55] на барную стойку так, будто тот ничего не весил. Хекс могла похвастаться мужским разворотом плеч, остальная часть тела также была в форме. Короткие волосы и серые, чугунного цвета глаза… даже пьяницы соображали, что с ней опасно связываться, отчего она идеально подходила для своей должности.
— Не, я в норме. Поела дома. — Она изогнула бровь. — Тебя не хватало на Первой Трапезе.
Большего она не скажет, и тем более от нее не услышишь «Почему ты не вернулся домой прошлой ночью?», и Трэз ценил это. Хекс во многих отношениях вела себя по-мужски: была немногословна и не лезла с излишним сочувствием.
Честно говоря, она была одной из немногих, чье присутствие он выносил. В последнее время его подбешивали сочувствующие взгляды, протяжные, многозначительные вздохи и чересчур долгие объятия. Он ценил поддержку, но дело в вот в чем… когда пребываешь в трауре, сложно находиться среди людей, которые чувствуют себя скверно потому, что ты чувствуешь себя скверно. Видя, как Братья и их шеллан переживают из-за него? Ну, ему было больно от этого, отчего он чувствовал себя только хуже. И так по кругу, до бесконечности.
— Я вернусь в восемь. — Трэз постучал костяшками дважды по гранитной столешнице. — Телефон с собой.
— Договорились.
Выйдя через главные двери, он кивнул работающим девочкам, которые начали подтягиваться к началу рабочей ночи, им еще предстояло переодеться в уличную одежду. Проходя мимо них, он чувствовал на себе женские взгляды, заинтересованные, полные похоти. На самом деле, он всегда привлекал их внимание, и когда-то давно Трэз принимал их предложения. Но больше — нет, и его неприступность определенно добавляла ему шарма.
Он не рассказывал никому на работе о Селене. Только Хекс знала, но она никому не скажет.
Хорошие новости? После того, как он отшил пару проституток, слухи быстро распространились, и к нему перестали подкатывать. И слава Богу; его тошнило и от человеческих женщин, и от вампирш — в прямом смысле. У него скручивало желудок от одной мысли о том, что кто-то прикоснется к нему или даже подумает о нем в сексуальном плане.
Воздух снаружи был холодным и плотным… предвещал надвигающуюся бурю… и Трэзу потребовалась пара вдохов, чтобы протолкнуть ком, застрявший в горле.
Если не думать о тошноте, то он уже настроился на то, чтобы прожить остаток жизни в одиночестве. Он даже на секунду не мог представить реальность, в которой кто-то появится в его жизни и произведет на него хоть какое-то впечатление…
Возникнув из ниоткуда, в голове раздался голос Селены: «Ты можешь пообещать мне это? Что ты впустишь в свою жизнь хорошие события даже после моей смерти? Даже если такое случится благодаря другой женщине рядом с тобой?».
Трэз потер лицо.
— Моя любовь. Моя любовь… об этом нам с тобой никогда не придется беспокоиться.
Взяв себя в руки, он посмотрел на свой «БМВ».
Может, ему стоило прокатиться, — подумал Трэз. Тем самым он сократит время на ужин на двадцать минут, учитывая, что он «будет вынужден» вернуться к открытию клуба.
В итоге он просто дематериализовался в другой конец города, в дальнем углу парковки «Сала». Обширный асфальтированный участок был вычищен от снега, а белая кромка по бокам напоминала глазурь на пироге. Здесь стояло несколько автомобилей, максимально близко к зданию, уличное освещение было включено и горели огни вдоль ресторана.
Подойдя к парадному входу под навесом, он стряхнул снег с лоферов на коврике и прошел по красной дорожке прямо к трем ступеням, ведущим к двери.
Он вошел внутрь, осознавая, какой же это стыд — ужинать с Лэсситером. В ином случае была вероятность, что он получит какое-никакое удовольствие от трапезы.
— Мистер Латимер, здравствуйте.
— Добрый вечер.
Трэз махнул рукой человеческой женщине, стоявшей за стойкой администрации. Она скользнула по нему быстрым взглядом и послала улыбку, сообщавшую, что с радостью бы закончила эту ночь в его койке. Но женщина сохраняла дистанцию.