В своих мыслях он услышал, как она говорит: «Займись со мной любовью».
— Прошу, поешь, — прошептала она.
Глава 24
Вишес в препоганом настроении вернулся к особняку Братства, и большая часть его разума голосовала за то, чтобы отправиться сразу в Яму и открыть бутылку «Гуся». Или шесть. Может, все двенадцать.
Но приняв форму во дворе, стоя на холодном ветру возле фонтана, укрытого на зиму, он понимал, что как бы ни хотел выбраться из ситуации, в которую добровольно себя загнал, он не мог оставить этот бардак.
Двинувшись вперед, он поднялся по ступеням к огромному входу в особняк, поглядывая на горгулий, рассевшихся высоко над головой. Он бы все отдал, чтобы оказаться на месте одной из тех неподвижных тварей — ведь их ничто не тревожило, сидели себе на крыше, да периодически терпели голубиные испражнения.
Хотя это, наверное, полный отстой.
Да пофиг.
Открыв дверь, он зашел в вестибюль и подставил рожу под видеокамеру. Когда Фритц открыл ему дверь и рассыпался в привычном жизнерадостном приветствии, Ви едва сдержался, чтобы не нарычать на бедного доджена.
Вверх по внушительной лестнице. По три ступеньки за раз.
А потом он встал перед закрытыми двойными дверями в кабинет Рофа. По ту сторону от панелей доносились голоса, как выяснилось, весьма важный разговор, но, простите, мне не жаль вас прерывать. Важней его новостей был разве что Армагеддон.
Ви громко постучал и не дождался разрешения войти.
Роф, сидя за резным столом, поднял голову, и хотя его глаза были не видны за непроницаемыми черными очками, Ви почувствовал его злобный взгляд.
— Затолкать тебе издание Эмили Пост[68] по самые гланды? — рявкнул Король. — Придурок, сюда не входят без приглашения.
Сэкстон, королевский юрисконсульт и знаток Древнего права, стоявший возле локтя Короля, поднял голову. Перед ними была разложена кипа бумаг и куча старинных томов. Сэкс ничего не сказал, но, учитывая, что всегда идеальная голова парня была взлохмачена, ежу понятно, что они пытались решить вопрос опеки между Куином и Лейлой.
И да, Королева сидела на изящной французской кушетке у огня, скрестив руки на груди и нахмурившись так сильно, что на лбу пролегла складка.
— Можно тебя на минуту, — Ви тихо обратился к Рофу.
— Вернешься, когда я, черт возьми, тебя позову.
— Это не терпит отлагательств.
Роф откинулся на спину массивного резного трона, в котором правил его отец и его отец до этого.
— Скажешь, о чем речь?
— Прости, не могу.
В бледно-голубом кабинете повисло молчание, а потом Роф прокашлялся и посмотрел в сторону своей шеллан.
— Лилан, ты оставишь нас на минуту?
Она поднялась.
— Думаю, здесь больше нечего обсуждать. Ты разделишь права опекунства в равных долях, и Лейла сможет забрать малышей уже завтра вечером. Я рада, что мы с тобой сошлись во мнении. Это ослабит напряжение.
С этими словами она вышла из кабинета с высоко поднятой головой и расправленными плечами… а Король, тем временем, уткнулся головой в руки так, словно у него кипели мозги.
— Я не то, чтобы не согласен с ней, — пробормотал он, когда двери захлопнулись с громким стуком. — Я просто не хочу, черт возьми, чтобы опять стреляли в моем гребаном доме.
Последнее слово было сказано очень громко.
А потом Король опустил руки и посмотрел на Ви.
— Мой юрист может остаться?
— Нет, не может.
— Великолепно. Я весь в предвкушении.
Сэкстон начал собирать бумаги и книги, но Король остановил его.
— Нет, ты еще вернешься. Подожди снаружи.
— Разумеется, мой господин.
Сэкстон поклонился несмотря на то, что Король не видел, но парень не мог иначе — всегда воспитанный, такой благородный. И проходя мимо Ви, он снова поклонился… хотя тот пришел так не вовремя.
Хороший мужчина. Наверняка, все еще любит Блэя, но тут ничего не поделаешь.
И, на этой ноте, Ви вспомнил разговор с Лейлой в безопасном доме, а также «счастливые» воспоминания из его прошлого, нахлынувшие в том лесу. Блин, он сыт по горло этой любовью, романтикой и розовыми соплями.
— Так что? — требовательно спросил Роф.
Ви дождался, пока двойные двери закроются.
— Мне известно, где Кор.
***
Лейла сидела в мягком кресле напротив Кора, мужчина съел весь суп, все крекеры, а потом и замороженную пепперони, которую она закинула в духовку перед тем, как принести в подвал первую партию еды.
Мужчина хранил молчание, и в отсутствии достойной беседы, Лейла сидела и смотрела на него так увлеченно, что хотелось извиниться за это.
68
Эмили Пост — американская писательница, автор романов и знаменитого кодекса поведения «Этикет».