— Несколько недель, — ответила Тиа на испанском.
Его тяжелый кулак снова опустился на стол.
— Я что, недостаточно ее обеспечиваю?
— Да нет же, папа! Ты прекрасно нас обеспечиваешь! — нервно ответила Тиа. — Просто мама…
— Тогда зачем же она позорит меня перед жителями города и перед моими людьми?! — Его голос просто дрожал от гнева.
Отец редко навешал их. Когда же приезжал, то никогда не общался с соседями. Тиа всегда удивлялась, почему он не разрешает маме, чтобы к ней приходили ее подруги, особенно когда он дома. Теперь она знала причину.
— Ни один житель города понятия не имеет, что мы связаны с Черным Котом, если, конечно, ты сам не объявил об этом. Каким же образом она может позорить тебя?
— Она позорит меня тем, что у нее такие друзья и такая работа, и еще она… — Отец прямо задыхался от бешенства. Его лицо покраснело.
Тиа уже и раньше слышала споры родителей на эту тему. Отец всегда хотел, чтобы мама вела себя как можно незаметней, реже бывала на людях и вела тихий и уединенный образ жизни. Но мама скорее бы умерла, чем послушалась его. Как замечал отец, в какой бы город они ни приехали, Рита тут же становилась «королевой» местного общества. В отличие от других женщин, маме просто необходимо было лидерство.
— Папа… но она ведь так одинока… — Тиа подошла к нему, положила руки на плечи и нежно обняла. Она тоже считала, что мама своей работой позорит папу. Девушка не очень хорошо понимала, что происходит между ее родителями, и была достаточно умна, чтобы не лезть в их дела. А сейчас она уже и так слишком много наговорила.
— Ба! Рита — одинока! Уж что-что, но только не это. Посмотри! Она получила письмо от какого-то мужчины!
Тиа совсем забыла о письме. Сейчас она внимательно посмотрела на конверт. Но в верхнем левом углу не было имени.
— Но, может, это вовсе не мужчина, — запротестовала она.
— Мне стоит только посмотреть на почерк, и я сразу определю, мужской он или нет. Хочешь, я тебе это докажу?!
Тиа хотела было запротестовать, но подумала, что папа разозлится еще больше, если она не позволит ему вскрыть конверт. В конце концов, мама сама виновата, зачем ей нужно было устраиваться на работу?
Отец аккуратно распечатал письмо и вытащил листок. Не глядя на дочь, он затем перевернул его и показал ей на подпись в конце послания — «Билл Баркарт». Тиа никогда раньше не слышала этого имени. Она начала читать, заглядывая через плечо отца.
«Моя дорогая Рита!
Я хочу сообщить тебе, что со мной случилось несчастье. Мой врач сказал, что мне осталось жить несколько недель. Перед лицом скорой смерти я вдруг понял, что должен оставить часть своего состояния нашей дочери Терезе.
Я знаю, что ты никогда ничего от меня не ждала и, скорее всего, предпочтешь, чтобы об этом никому не было известно. Я бы хотел оставить кое-что и тебе, но…»
Тиа перестала читать. Она почувствовала, как под ее руками спина отца странно и угрожающе напряглась. Она отошла от него. Лицо Матео, казалось, потемнело еще больше. Он прочитал письмо до конца, потом изо всех сил сжал его в кулаке и, разжав пальцы, позволил скомканному листу упасть на голый деревянный пол. Сердце Тиа бешено колотилось. Что означают эти слова: «Нашей дочери Терезе»?
— Мерзкая тварь, белая шлюха! — проговорил он.
— Что все это значит, папа?
Чувства переполняли Матео — он едва мог говорить.
— Это значит, что эта сука изменяла мне, — прошипел он. Тереза протянула руку, стараясь успокоить его. Он дернулся, как будто она дотронулась до него горящим факелом.
Матео уже тридцать лет вел войну с белокожими американцами и за это время превратился в механизм, безжалостно убивающий врагов. При одном упоминании ненавистных ему гринго[1] в нем просыпался монстр, готовый совершить такое, чего никогда не сделал бы сам Матео. И вот сейчас этот монстр, сидевший в нем, кричал ему прямо в ухо: «Убить!» Он почувствовал прилив небывалой силы, которая позволила бы ему голыми руками задушить дюжину здоровых мужчин, но перед ним стояла одна Тереза, и сердце его не верило, что она — враг.
Матео машинально поднял руку, но ударить не смог. Он беспомощно отступил, и рука его безвольно опустилась и повисла, как плеть.
Матео медленно отошел к окну. Ему было невыносимо смотреть на ту, которую всю жизнь считал своей дочерью. Он слишком долго и нежно любил ее.
1
Гринго — иностранец, особенно англичанин или американец (употребляется в Латинской Америке). —