Экзарх: «Почему ты отказался помочь Удди (пентарху) закодировать непосвященного?»
Бабуу-Сэнгэ: «Удди по натуре источник агрессии и революционной ломки социума. В результате его деятельности Россия уже четырежды переживала падения: когда меняла веру, воевала с монголами, строила коммунизм и в конце двадцатого века воевала сама с собой».
Экзарх: «Он – лишь правая рука Монарха».
Бабуу-Сэнгэ: «Это не меняет существа дела. Как ему и вам удается миновать декарха[26]?»
Экзарх: «Декарх кодирован и не может контролировать весь диапазон частот границы. Мы используем интервал «разрешенной неизвестности».
Бабуу-Сэнгэ: «Мы называем этот интервал «вероятностной прецессией закона границы». Не боитесь, что кто-то сможет повторить ваш путь в обратном направлении?»
Экзарх: «Чего может бояться иерарх пятого уровня? Но такая опасность существует, ты прав. Из-за этого я и нарушаю закон границы».
Бабуу-Сэнгэ: «Соболев? Из-за него?»
Экзарх: «Он аватара, хотя еще идущий, незавершенный. Существует шанс, что он выйдет в «розу» и соединится с инфархом. Что грозит Изменением не только вашей реальности, но и Круга. Допустить этого мы не можем».
Бабуу-Сэнгэ: «Разве его так трудно уничтожить?»
Экзарх: «Неизвестным нам образом он стал задатчиком программ одной из Великих Вещей Мира – «Иглы Парабрахмы».
Бабуу-Сэнгэ: «Не может быть!»
Экзарх: «Это произошло. В будущем. В вашем будущем. Для нас же это факт свершенный. Но это еще можно было бы простить. Самое плохое в этой ситуации, что ему помогает Конкере».
Бабуу-Сэнгэ: «Если для нашей реальности деяние Соболева еще не произошло, его можно предотвратить».
Экзарх: «Если факт включения хранится в коллективной памяти нашего эгрегора, значит, изменить вы ничего не сможете».
Бабуу-Сэнгэ: «Печально. Однако есть и другая сторона медали. Людьми изобретена формула: в свое время, рано или поздно, демон разрушит того, кто его вызвал. Известно, что Монарх уничтожает любого, кто ему становится не нужен».
Экзарх: «Мы не можем ждать. Удди предпринял попытку, весьма удачную на наш взгляд, но вам предстоит продолжить начатое».
Бабуу-Сэнгэ: «Что я должен делать?»
Экзарх: «Нейтрализовать помощников Соболева. В первую очередь отступника, лишенного доступа ко второму уровню континуального поля сознания, но тем не менее не ставшего от этого менее опасным».
Бабуу-Сэнгэ: «Речь идет о Горшине? Мы контролируем его деятельность».
Экзарх: «Горшин начал работать в паре с Соболевым, а это уже иной уровень. Речь идет также о трех Посвященных I ступени: Иване Парамонове, Вахиде Самандаре и Ульяне Митиной. Срочно организуйте «волну выключения» всех троих».
Бабуу-Сэнгэ: «Без уведомления патриархов Круга?»
Экзарх: «Сейчас не до соблюдения традиций, под угрозой существование Круга, его надо сохранить любой ценой, даже ценой сокрытия правды. В данном случае цель оправдывает любые средства».
Бабуу-Сэнгэ: «А кто займется Соболевым? Я уже дал задание Юрьеву и Рыкову нейтрализовать его…»
Экзарх: «Пусть занимаются им в меру своих возможностей. Им вряд ли удастся остановить его, но они заставят его торопиться, а это уже на руку нам».
Бабуу-Сэнгэ: «Не понимаю».
Экзарх: «Удди применил кодон».
Чувства координатора Союза Девяти после этих «слов» можно было бы передать только изумленным присвистом. Потому что кодон, чье происхождение и тайна воздействия на мир тщательно оберегались Хранителями, по легенде являлся, наравне с «Иглой Парабрахмы», еще одной Великой Вещью Мира, оставленной Инсектами потомкам. По другой легенде кодон представлял собой одну из Сил Бога, воплощенную в материале, и возможности его были велики.
Бабуу-Сэнгэ: «Каким образом Удди удалось завладеть кодоном?»
Экзарх: «Не суть важно. Главное, что с его помощью можно реализовать любую «темную передачу».
Бабуу-Сэнгэ: «Удди удалось закодировать Соболева?»
Экзарх: «Мы надеемся. Удди пожертвовал ради этого своим авешей Шароевым. Пока Соболев не добрался до Знаний Бездн, он уязвим. Пусть идет как наметил. Мы будем контролировать его шаги. Но его надо поторопить».
Бабуу-Сэнгэ: «Я его совсем не знаю, но мне он почему-то симпатичен».
Экзарх: «Существуют косвенные доказательства того, что он осуществил инициацию эйнсофа. Вероятно, отсюда и ваши эмоции, базирующиеся на «ложной памяти». Самое плохое, что ему симпатизирует инфарх».
Бабуу-Сэнгэ: «Пущен слух, что инфарх в изоляции и не покидает свою реальность».
Экзарх: «Зато активно действует его второе «я» – Светлена. А она практически неуязвима. Итак, ты знаешь, что делать. Прощай. С нами Сатариал!»
И экзарх Квестор исчез.
Бабуу-Сэнгэ с минуту сидел в той позе, в какой его застало «проявление» личности экзарха, потом поднялся из кельи в свой рабочий кабинет этажом выше, но все равно располагавшийся под землей, под фундаментом храма. Со своими кардиналами он мог бы связаться без техники, по астральному каналу пси-связи, однако не хотел лишний раз «колебать» болото астрала, контролируемое иерархами. Поэтому просто набрал код и позвонил. Тарелка спутниковой радиосвязи на крыше храма позволяла ему контактировать с любым человеком на Земле, имеющим сотовый телефон с кодовой защитой.
Советник президента по национальной безопасности Юрий Венедиктович Юрьев отозвался через десять минут:
– В эфире.
– Соболев ушел из Чечни.
– Знаю. Ему помогли Посвященные.
– Их надо «погасить».
– Один я не справлюсь.
– Вдвоем с Германом Довлатовичем. Если понадобится, привлеките Виктора Викторовича. Используйте все средства.
– Понял.
– Может вмешаться Ельшин, он контактирует с Конкере. Переориентируйте его или уничтожьте канал выхода Монарха в нашу реальность.
– Попробуем.
– И последнее: разблокируйте один из МИРов.
– Зачем?
– И пусть Соболев узнает об этом.
– Понял, – ответил Юрьев после паузы.
Бабуу-Сэнгэ выключил связь. Он обеспечил «спуск программы» до исполнителей, оставалось лишь контролировать этот процесс.
Мало кому известно из простых людей, регулярно любующихся по телевизору спектаклями, называемыми «работой правительства, президента и Государственной Думы», что каждый чиновник высшего эшелона власти – это, по сути, контора, то есть глубоко эшелонированная система исполнения решений и защиты, имеющая собственные базы, финансовые и технические связи, интересы и цели. Интересы и цели этих контор иногда совпадают, но нередко пересекаются и расходятся, после чего начинается борьба систем, первым этапом которой является лоббирование, то есть поиск и вербовка союзников, а последним – устранение непокорных, в том числе и физическое.
По той же отработанной схеме властвования, только в более крупных масштабах, действовали и кардиналы Союза Девяти, владеющие колоссальными состояниями, собственными спецподразделениями защиты интересов – «манипулами» и гораздо более мощными рычагами и методами давления на умы и государственные структуры. Примером их теневой деятельности, отражающейся на жизни всего государства, может послужить образование таких систем, как «Стопкрим» и «Купол», являющихся всего-навсего регуляторами социума и управляемых кардиналами «на пользу» Союза. Впрочем, ими же контролировались и такие мощные силовые структуры, как Федеральная служба безопасности, Министерство внутренних дел, Министерство обороны, Федеральное агентство правительственной связи и информации, а также Государственная Дума, состоящая в большинстве своем из людей беспринципных и подлых, заботящихся только о своем благе, то есть наиболее поддающихся кодированию и подкупу.
Получив задание от Бабуу-Сэнгэ, советник президента Юрьев передал разговор с координатором Рыкову и продолжил «спуск программы» еще ниже, конкретным исполнителям, среди которых был и Артур Емельянович Дятлов, новый министр внутренних дел, только что пришедший на смену старому; президент доверял своему советнику и по его рекомендации предложил кандидатуру Дятлова Госдуме, которая почти единогласно его и утвердила, тем более что он уже к тому времени стал очередным вице-премьером.
Министр думать не любил, проводя в жизнь принцип: сначала стреляй, потом смотри, в кого попал, – к тому же он всегда был человеком системы, играющим по ее правилам. Про таких чиновников говорят – «пластилиновый». После встречи с Юрием Венедиктовичем он вызвал к себе начальника Московского уголовного розыска генерала Давидского и приказал собрать материал на некоторых гражданских лиц, подозреваемых в противозаконных деяниях. А коли таковых деяний не отыщется, следовало их сфабриковать.
Генерал Давидский не понял интересов нового министра, однако отказаться от выполнения задания не посмел и, в свою очередь, вызвал начальника оперативно-розыскной бригады полковника Синельникова.
Синельников, известный в узком кругу под прозвищем Скелет, слыл фигурой одиозной и не боялся ни Бога, ни черта. Это был громадный мужчина с двухметровыми плечами и руками толщиной с ляжку обыкновенного человека, способный ударом кулака разбить дубовый стол. С виду он казался простодушным, крутым и прямым, как ствол ружья, на самом же деле полковник славился отменным и хватким умом, ироничностью и начитанностью, поражающей сотрудников МУРа от рядовых и сержантов до высших офицеров. На шутки коллег он не только не обижался, а даже поощрял остроумие подчиненных, считая, что оно разряжает атмосферу и способствует психологической разрядке.
– Полковник, – сказал Давидский, не привыкший звать коллег по имени и отчеству, – разыщите вот этих людей, установите за ними наблюдение, выясните о них все, вплоть до мельчайших подробностей интимной жизни. Если найдете компромат – задержите, если такового не существует… – начальник МУРа нахмурился, сделал паузу, – компромат надо обеспечить.
Синельников взял листок бумаги с фамилиями, прочитал вслух:
– Василий Балуев, Ульяна Митина, Иван Парамонов, Вахид Самандар, Кристина Сумарокова, – поднял голову. – Некоторые фамилии мне знакомы. Это не тот Самандар, что президент Международного исследовательского центра боевых искусств?
– Возможно, – буркнул Давидский.
– А Иван Парамонов – не тот ли известный психолог и целитель, попасть к которому на прием мечтает каждый больной?
– Выясните, – сказал Давидский.
– А чем они провинились перед законом? – Синельников подчеркнул последнее слово.
– А вот это вы и должны установить, – уже с раздражением произнес начальник МУРа. – Задача понятна?
– Стреляй в куст, пуля виноватого найдет…
– Что?!
– Мы сыщики, товарищ генерал, – расправил плечи Синельников, – а не сборщики компромата. Людей этих мы найдем, конечно, и попасем немного, но в пределах инструкции. К тому же мы сейчас занимаемся «чистилищем», не хотелось бы распылять силы.
– Идите работайте, – тяжело проговорил Давидский, настроение которого резко упало. Он понимал, что в глазах полковника выглядит странно, однако сказать больше, чем было сказано, не мог.
– Есть идти работать. – Синельников повернулся и вышел из кабинета генерала, остановился посередине приемной, столкнувшись со своим замом майором Агаповым.
– Ну что он там еще придумал? – кивнул на обитую черным дерматином дверь кабинета болезненный с виду, худой Агапов, смотревшийся рядом с шефом, как шлюпка рядом с дредноутом.
– Как тебе сказать, – философски ответил Синельников, – по-моему, он сам ничего придумать не может, зато явно получил задание сверху и спихнул нам. «Со мной не надо разговаривать, меня надо слушать».
– Понятно. Чье задание?
– Я же говорю – сверху. Не все равно?
– А что за задание?
– Найти вот этих мужиков и девиц, – полковник сунул Агапову листок с именами, – и при наличии криминала арестовать.
– А если криминала нет? – спросил все понимающий Агапов.
– Я его тоже спросил об этом.
– А он?
– А он, как в одном стихотворении говорится: «Петров мне ничего не отвечает, висит и только ботами качает».
Агапов хмыкнул, хотел в ответ пошутить, но глянул на мрачное лицо начальника и передумал.
В отличие от Юрьева Рыков действовал иначе. Он не питал больших надежд на то, что органам правопорядка удастся задержать Посвященных или напугать их до такой степени, что те ударятся в бега и перестанут помогать Соболеву. Их надо было «пугать» по-другому. Зная, что все они пользуются астралом, Герман Довлатович решил запустить в это «информационное болото» ядовитых «змей» – особого рода программы сканирования интеллектуального пространства, настроенные на «присасывание» к определенным личностям. При появлении Посвященных в астрале «змеи» должны были вцепиться в них и мешать поиску и поглощению нужной информации, резко сужая тем самым паранормальные возможности пользователей астралом. Если программы сработают, это оттолкнет друзей от Соболева лучше их прямого предательства, потому что ему нужны помощники, а не приятели, с которыми приятно потрепаться о высоких материях.
Для претворения решения в жизнь Рыкову нужны были мощные компьютерные комплексы. Один из таких комплексов имел Центр нетрадиционных технологий, которым руководил комиссар-пять «чистилища» Владимир Эдуардович Боханов.
Герман Довлатович позвонил ему, предупредил о необходимости проделать цикл расчетов и вскоре подъехал к площади Курчатова, где располагался компьютерный зал Центра. В течение четырех часов он насиловал бохановский «Шайенн-2000», до предела нагрузив его расчетами программ, затем записал их на компакты и уехал, не сказав Владимиру Эдуардовичу ни слова о том, чем занимался. Запускать программы он мог и со своего домашнего компьютера. Вечером «змеи» были внедрены в астрал и начали свою работу.
Боханов же из любопытства восстановил расчеты Рыкова. Тот, конечно, стер их из памяти компьютера, но «Шайенн» имел кэш-память, и знающему его особенности Владимиру Эдуардовичу ничего не стоило по следам выйти на расчеты. А поскольку программы, составленные Рыковым, были, по сути, кодирующими, Боханов, даже не поняв их сути, получил такой заряд отрицательной психической энергии, что не смог выйти из транса и сошел с ума.
Его нашли на следующий день сотрудники Центра в туалете, где он прятался от «злобных тварей», и поместили в клинику с диагнозом: психическая травма, приведшая к маниакально-депрессивному состоянию, мания преследования…
Таким образом, комиссар «Стопкрима» оказался первой жертвой «спуска программы» координатором Союза Девяти Неизвестных, а Рыков допустил первую ошибку, ведущую к тяжелым для него последствиям.
Глава 22
МОЖЕТ, ЛУЧШЕ ИХ НЕ ТРОГАТЬ?
В Москву Матвей вернулся спустя двое с половиной суток после своего бегства из дворца президента Ичкерии. Несмотря на поднятую тревогу – он к тому времени уже пересек площадь Свободы, – ему удалось остановить машину какого-то фанатика-таксиста, усыпить его, сесть на место водителя и спокойно выехать за город, минуя посты ГАИ. Четкого плана, как действовать дальше, не было, и Матвей положился на интуицию, направившую его в Ханкалу, на место базирования «авиаотряда» Чечни, состоящего из трех самолетов и четырех вертолетов.
Здесь он «уговорил» пилота готовившейся к полету «вертушки» срочно вылететь в Ингушетию «по заданию министра безопасности», а оттуда Матвей спокойно доехал до столицы на поезде Махачкала – Москва.
Каково же было его удивление, когда на перроне Казанского вокзала он увидел среди встречающих Кристину и Стаса. Не поверил глазам. Но когда глянул на сияющее внутренним светом лицо девушки, с тугим толчком сердца и перехватом дыхания вдруг понял, что перед ним другой человек! То есть это была, конечно, Кристина Сумарокова, студентка первого курса филфака МГУ, но в чертах ее лица ясно просматривались черточки лица другой женщины – Светлены, и этим объяснялось таинственное знание Кристиной времени и места прибытия Соболева в город.
26
Декарх в иерархии Круга – Хранитель десятой ступени, отвечающий за контроль границ земной реальности.