Они остановились в двух шагах друг от друга, проверяя впечатление и ауру встречи, создали непроницаемый «колокол отталкивания», оберегающий их от любого прослушивания.
– Ну? – сказал Рыков.
– Дугу гну, – хмыкнул Юрий Венедиктович. – Пуганый я больно стал после некоторых событий, старею, наверное, так что не обессудь. Ты знаешь, что охота на кардиналов началась и в других регионах?
– Знаю, – сухо сказал Рыков.
– Соображения?
– Никаких.
– Ты же общаешься с Монархом, неужели не проконсультировался?
– Он… занят, – с неохотой буркнул Герман Довлатович.
Юрьев с недоверием вздернул бровь.
– Он тебе не ответил?! Любопытно. И очень символично. Я слышал, что у него возникли какие-то проблемы, но чтобы до такой степени… Впрочем, это его дело. Что сам думаешь о происходящем? Может быть, наше родное «чистилище» объединилось с западными и начало кампанию по переделу власти?
– Не думаю. Но «чистилище» проверю. Оно и так то и дело наступает мне на мозоли, пора ограничить его размах.
– Учти, парни тебе противостоят не слабые. Котов очень здорово поднялся по лестнице[53], да и Самандар весьма силен. К тому же я слышал, что у них появился ученик, якобы готовый стать на Путь Воина Справедливости.
– У тебя очень хороший слух, – с иронией сказал Рыков, подразумевая любимое словцо Юрия Венедиктовича «слышал».
Юрьев усмехнулся.
– Этот парень вчера познакомился с моей непутевой дочерью.
Теперь уже хмыкнул Рыков, разглядывая сытое, но по-мужски красивое лицо кардинала.
– Он действительно чего-то стоит?
– Парень идет быстро и по всем моим данным интеллектуал. А по моему глубокому убеждению только такой способен стать Воином и мастером боя. Он может мне пригодиться.
– Ну-ну. Что ты хотел мне сказать по существу?
Юрьев затвердел лицом, глаза его полыхнули огнем.
– Герман, началась прецессия Закона обратной связи…
Рыков небрежно отмахнулся.
– Меня никогда не увлекала теория высших расходимостей внешних[54] законов.
– Герман, ты не понимаешь. Закон «качается» не по нашей воле и даже не по воле иерархов и Аморфов. В нашу реальность «дышит» кто-то чужой. Возможно, начавшаяся охота на людей Круга есть следствие этого дыхания. Выйди еще раз на своего приятеля, Монарха, зарони в его душу искру сомнения… если, конечно, у него есть душа. Бабуу не в состоянии контролировать ситуацию. Все, что он может сделать, это объявить общий авральный Сход и ввести «сжимающую ладонь».
Рыков машинально кивнул.
«Сжимающая ладонь» представляла собой глобальный мониторинг ментальной Среды и системы поддержания в этой среде постоянных каналов связи между кардиналами.
– Так что у тебя появился реальный шанс пройти Посвящение III ступени и стать координатором. Подумай об этом.
Не прощаясь, Юрьев кивнул и неторопливо побрел вдоль ограды церкви к выходу, свернул в Толмачевский переулок, исчез. А Рыков снова испытал морозное чувство страха. Юрьев слишком много знал и всегда играл по своим правилам. Поэтому проигрывал он редко. Самое странное крылось в том, что он поддерживал Бабуу-Сэнгэ и был его официальным преемником. Почему он вдруг так открыто отказался от престола? Почему по сути предал координатора?
Рыков задумчиво направился вслед за Юрием Венедиктовичем и вдруг уловил тонкий, еле ощутимый, ветерок опасности. Остановился, расширяя сферу чувствительности до сотни метров, и тут же метнулся в сторону. Поэтому пуля, выпущенная снайпером, засевшим на колокольне церкви и до сей поры ничем (!) себя не выдавшим, попала Герману Довлатовичу не в спину, а в плечо, швырнув его лицом вниз на мостовую. Вторая пуля попала в то же плечо, но ближе к ключице, третья ужалила в бок.
Никогда прежде за последние пятьдесят лет сверхосторожный Рыков не попадал в засаду, так хорошо спланированную и подготовленную. Тот, кто стрелял, отлично знал правила встреч кардиналов, не допускающие присутствия охраны. И великолепно владел оружием. Следующие три выстрела, прозвучавшие в течение одной секунды, не пропали даром: все три пули нашли жертву.
Правда, ни одна из них не попала в голову, Рыков все же смог уберечься от смертельных попаданий. А затем ответил пси-атакой на пределе Силы, которой владел, пытаясь подавить волю стрелка, а также впервые в жизни применил на практике отвлекающий маневр – создал голографическую копию самого себя.
Однако это почти не повлияло на снайпера! Появление двойника могло сбить с толку любого человека, только не того, кто сидел на колокольне. Темп стрельбы снизился, но все пули продолжали ложиться в цель, находя метавшегося по переулку Германа Довлатовича. И тогда он, продолжая считать выстрелы (пять… шесть… семь… сколько же у него в магазине?!), почувствовал такой обессиливающий страх, какой не испытывал никогда. Он понял, что стрелок – не обычный киллер, что он либо вообще не человек, либо авеша иерарха. Это был конец!
Получив девятую пулю – в живот, Рыков упал навзничь, переставая отслеживать ситуацию, ожидая контрольного выстрела в голову. Но прошла секунда, другая, третья, выстрела все не было, а потом донесся топот, чьи-то возбужденные голоса, и в переулок выбежала команда телохранителей маршала СС.
– Обыскать!.. все!.. найти! – приказал Герман Довлатович, прежде чем потерять сознание. Последней его мыслью было: ктонапал?! Киллер Юрьева (не потому ли он такой «добрый»?), «чистильщики» или кто-то другой?..
Глава 8
ВЫХОД В ПОДУРОВЕНЬ
Рассказ Стаса о нападении угнетающе подействовал на Василия. Недобрые встречи становились закономерностью, а это означало, что силы, заведующие судьбой парня, перевели его на другой уровень реализации – не ученика, а воина. При этом выдержит ли он – эти силы не интересовало, все теперь зависело от самого Стаса, от его настойчивости и целеустремленности, духовной и интеллектуальной организации, физической базы. И от сопровождения, добавил мысленно Василий, имея в виду себя.
– Так с кем ты, говоришь, познакомился?
Разговор происходил поздно ночью у Котовых дома, при участии Самандара; комиссары «чистилища» собирались выходить на очередной бандлик и ждали своего часа.
– Ее зовут Марго, – ответил Стас, сдирая с себя рубашку и бросая ее на стиральную машину в ванной; зашипела бегущая из крана вода. – Или Мария, Маша Юрьева. Она танцует в шоу-группе «Студия-Б».
Василий и Самандар переглянулись.
– Совпадение? – негромко спросил Василий.
– Может быть.
– А если нет?
– Какой смысл Юрьеву, если он ее отец, затевать такую сложную комбинацию и подставлять дочь?
– Как сказал один писатель[55]: «Лишь дурак уверен, что жизнь имеет только один смысл».
– Спасибо за дурака, учитель.
– Я думаю, этот писатель не имел в виду тебя.
– Тогда я его прощаю. А кто у нее отец? – повысил голос Василий.
– Какой-то советник президента, – донеслось из ванной.
Василий и Вахид Тожиевич снова обменялись взглядами.
– Замечательный поворот наших отношений с кардиналами Союза Девяти, – бесстрастно изрек Самандар.
– М-м-м… – ответил Василий. – Честно говоря, этот поворот меня пока мало беспокоит. Волнует другое: если Стаса хотели убить, почему так низок уровень исполнения?
– Могут быть два варианта, – подумав, ответил Самандар. – Стаса не хотели убивать вообще, это просто способ давления на нас. Если мы знаем почти все о Рыкове, то и он о нас соответственно. Второй вариант хуже, потому что заставляет нас действовать иначе. Стаса недооценили.
– Кто?
– Если бы знал, не рассуждал бы. Надо выяснять. А для начала спросим у Германа. Возможно, он начал приводить в исполнение свою угрозу уничтожить нас, тем более что мы скормили «К-реестр» спецслужбам.
– Это уже второе нападение на парня, первое произошло еще до завершения «К-реестра».
– Тогда не знаю. После бандлика попробуем погулять по астралу вдвоем, может, чего и выудим.
Из ванной вышел мокрый, в одних плавках, Стас, на ходу вытираясь полотенцем. Высокий, широкоплечий, гибкий, перевитый не слишком рельефными, но играющими при каждом движении мышцами, ощутимо сильный и спокойный. На бросок Василия пилкой для ногтей – стандартный семейный тест на внимание – он отреагировал играючи, рассеянно, легко, будто не ловил способный стать смертельным оружием предмет, а рвал с клумбы цветок. Обычно он тут же бросал посылку обратно дяде, но при госте постеснялся.
– Когда пойдем на разведку в МИР?
– Завтра, – ответил Василий, – во второй половине дня. У тебя когда занятия заканчиваются?
– С утра – консультация. После нее я хотел посидеть в библиотеке, но могу уйти.
– А вот жертв нам не надо, – притворно нахмурился Василий. – Позанимайся. Приедешь, экипируемся и отправимся на место.
– Пора выходить, – встал из-за стола Самандар.
– Да, пошли.
– А меня на бандлик не возьмете? – с простодушным выражением лица спросил Стас. – Кого вы там сегодня наказываете?
Василий поймал насмешливый взгляд Вахида Тожиевича, сурово отрезал:
– Мал еще!
– Тогда ни пуха ни пера.
– К черту!
Смущенный Василий и Самандар, одетые в пятнистую форму спецназа, ушли. Стас засмеялся, дернулся было к телефону – позвонить Марии, узнать, как доехала, но передумал. Шел уже второй час ночи, звонить так поздно незнакомым людям было неудобно, хотя он был уверен, что девушка еще не спит.
– Марго, – произнес он вслух, пробуя имя на язык. – Нет, Мари лучше. Или Маша, Машенька. Светлада, – вспомнил он имя той, что разговаривала с ним во сне. Интересно, откуда Мария знает имя сестры Светлены, спутницы инфарха? Не потому ли, что сама является ее авешей? И почему, кстати, он спросил об этом у Марии? Откуда пришло озарение, что она знает?
– Светлада, – медленно выговорил Стас, смакуя имя, и услышал тихое, как шепот ночной листвы:
– Покойной ночи, Котов…
Это был не звук, Стас уловил ментальный посыл, но не удивился. Он давно был готов к паранормальному восприятию.
Уснул он мгновенно, как только голова коснулась подушки.
Машину они оставили в тупике Третьей Одинцовской улицы, упиравшейся в Троице-Лыковское кладбище. Одетые в строительные комбинезоны, двинулись к церкви с лопатами и двумя сумками, в которых уместилось все необходимое для похода под землю, в МИР Ликозидов.
Редкие прихожане не обращали на них никакого внимания, священнослужители тоже, считая, что если рабочие на территории церкви появляются, то на то есть воля дьякона. И все же Василий почувствовал себя неуютно, будто откуда-то вдруг подул холодный пронизывающий ветер. Примерно то же самое чувствовал и Самандар. Он замедлил шаги, искоса посмотрел на Котова, и они остановились у левого флигеля церкви, возле остатка старой церковной стены и штабеля кирпичей.
– Что-то мне здесь не нравится, – сквозь зубы проговорил Василий.
– Мне тоже. Понаблюдаем. – Самандар опустил свою сумку на гравий дорожки и с лопатой двинулся к шеренге кустов, делая вид, что примеривается копать. Отсюда уже была видна могильная плита – вход в подземелье, и никого возле нее не было, однако ощущение постороннего присутствия мешало Посвященным подойти прямо к ней.
Стас, не задавая вопросов, остановился у оградки с каменным крестом внутри, присел на корточки, разглядывая свежий след рубчатой подошвы на мягкой почве.
– Здесь кто-то есть, дядь Вась, – негромко сказал он. – Прошли как минимум трое. И они наблюдают за нами.
– Пусть обнаружат себя сами, – почти беззвучно сказал Василий. – Подходить к колодцу пока не будем, начнем «ремонтировать» ограду и разбирать эту старую кладку.
Ждать неизвестных наблюдателей пришлось четверть часа. С двух сторон к «рабочим» двинулись двое в плащах (несмотря на летнюю жару), под которыми легко было прятать оружие. Один фигурой напоминал прямоугольный шкаф: ростом под два метра, квадратное лицо с квадратным подбородком и сломанным носом, глаза-щелочки, короткая стрижка, руки-лопаты – типичный нью-йоркский гангстер тридцатых годов двадцатого века. Второй гость был пониже и пожиже, черноволосый, смуглый от природы, с лицом резким, острым и взгляд имел липкий и неприятный. Когда они подошли поближе, из-за хозяйственной пристройки церкви вышли еще двое мужчин, один в таком же плаще, второй в светло-коричневом костюме и желтых туфлях. Остановились, закурили, издалека наблюдая за своими коллегами.
– Эй, вы что здесь делаете? – проговорил квадратнолицый неожиданно тонким голосом.
– А тебе что за дело? – неторопливо обернулся Вася с кирпичом в руке. – Ты кто? Прораб новый, что ль? Или сторож? На попа вроде не похож.
– Наряд покажи, – набычился верзила.
– Какой еще наряд? – удивился Самандар. – Ты с неба свалился, паря? Шабашники мы, настоятель платит – работаем, не платит – не работаем. А в чем дело? Вы, часом, не из милиции будете?
– Из милиции, – басом пробурчал второй гость, издали показывая малиновую книжечку с тисненым золотым орлом. – Вам придется пройти с нами.
– Здрасьте, жопа, Новый год, – с иронией поклонился Василий. – Это еще за какой надобностью? Или мы похожи на бандитов?
Мужчины переглянулись, и Вася понял, что гости их знают. А так как ни один руководитель силовых ведомств не знал комиссаров «чистилища» в лицо, вывод напрашивался сам собой – это были люди Рыкова.
– Вам придется пройти с нами для выяснения личности, – снова гулким басом прогудел черноволосый. – Сопротивляться не советую.
– Ты глянь, бля! – хлопнул себя по бедру ладонью Василий и как бы невзначай переместился вправо, поближе к шкафоподобному гангстеру. – Шея тонкая, а говорит толстым голосом! А не пошел бы ты, братан, куда подальше и один?
Двое мужчин, куривших на аллее возле флигеля, медленно двинулись к своим напарникам, и в человеке, одетом в светло-коричневый костюм, рыжеволосом и рыжебородом, Василий и Самандар узнали Константина Мелешко, правую руку маршала СС Рыкова.
– Кажется, Герман все-таки вычислил нас, – хладнокровно сказал Самандар. – Начнем первыми или посмотрим, что предложат господа «эсэсовцы»?
– Эй, вы что, не понимаете? – угрожающе шагнул к ним квадратный гангстер, сунув руку под плащ.
– Лучшая защита, как известно… – сказал Вася и прыгнул к верзиле, толкая его в лоб ладонью.
Гигант от этого несильного с виду толчка отлетел назад и рухнул в кусты, закатывая глаза. Техника усыпляющего касания работала без сбоев.
Самандар в этот момент достал черноволосого, тоже успевшего схватиться за оружие, и уронил его с не меньшей эффективностью. Затем Василий метнул голыш, попавший с расстояния в десять метров третьему плащеносцу в лоб, и Константин Мелешко остался один.
Несколько секунд Посвященные и Стас, продолжавший сидеть на корточках у оградки, смотрели на помощника Рыкова, державшего руку под мышкой, на рукояти пистолета, и было в их неподвижности столько молчаливого превосходства и сдержанности, что Константин Семенович не рискнул начать соревнование на скорость и точность стрельбы. Он улыбнулся, поднял руки вверх, отступил на шаг.
– Хорошо, хорошо, вы меня убедили. Мы сейчас уходим. Но мне надо будет что-то сказать шефу…
– Скажи, что «чистилище» оставляет за собой право делать свои дела там, где считает нужным, и контролировать принадлежащую ему территорию. Понятно?
– Более чем. – Мелешко помог подняться своему приятелю в плаще, на лбу которого вспух приличный рог. – Хотя, конечно, остается невыясненным вопрос, чем занимается «чистилище» возле церкви, выдавая себя за строителей, если только не ищет зарытый клад.
– Любезнейший господин Мелешко, – насмешливо сказал Василий, которого неприятно поразил намек рыжебородого помощника Рыкова, – мы знаем, кто есть ты, ты знаешь, кто есть мы. Позволь дать тебе один совет: не лезь ты в дела «чистилища». Дольше проживешь. В связи с чем могу предложить еще один совет, бесплатный: уходи от Германа, маршал СС в скором времени намерен покинуть эту суетную мирскую жизнь.