– Я-то не смог притить, – старик закашлялся, – прихворнул малость. Ды нас волхвов усе мене слушають и спрашивають – все сами ведають. Ды и Святомир у Жданы в почете. А вскорости гляди и нова вера наступить. В Суроже кады жил, славны были времена, – вздохнул старый волхв, он устремил свой взгляд куда-то вдаль поверх головы Воислава в сторону реки.
– С князем Буревоем древни земли тада русские вои возвернули от града Корсуни20 до града Корчева 21и град Сурож22 знова от греков отвернули, владения воссталися от моря Варяжского до моря Русского. От полудня до полуночи. От восхода до заката. И венды, што возле готов обитали, коих долго ждали, тады явилися на поддержку. Славяне усе занове сплотилися. Ну, лады, – хотел он было закончить разговор, но взглянув на Воислава и, видя его заинтересованность, вернулся к прежней теме. – Дык тады и посадил воев сваих Буревой на ладьи и, повел на Цареград, две сотни ладей шло, а то и боле. Ты малой ишо тады в походе был.
Воспоминания перенесли старого волхва вместе с автором этой книги ко времени прежних побед.
…Молодой византийский император Михаил III в то время стал полновластным хозяином империи. Три года прошло, как он по совету родного дяди Варды заточил регентшу – свою собственную мать, своенравную и властолюбивую Феодору в монастырь. Сам Михаил вот уже несколько месяцев находился с основным войском для усмирения сарацинов в Малой Азии. Из воспоминаний о Феодоре он больше помнил не материнские ласки, а ненавистного ему логофета Феоктиста – хитрого и ловкого приближенного, от её и его имени управлявшего гражданскими делами империи и проявлявшего полное невнимание к нему. Однажды он внял совету все того же дяди Варды и с помощью наемного убийцы навеки убрал его из своей жизни. Теперь Михаил мог отыграться за прошлый недостаток власти, а более всего за недостаток материнской любви.
Его ближайший собутыльник и соратник Имерия Грила – худой с длинным крючковатым носом в привычной для себя роли шута возглавлял многочисленную свиту императора, обряженную в монашеские одежды и бродившую в поисках развлечений по прибрежному городку, где остановилось на ночлег войско. Сам Имерия накануне вечером, когда вся свита гуляла, сидя за столом и осушала бокалы с вином, отличился тем, что поднялся над столом и, испуская газы из заднего места, затушил сразу несколько свеч. Восхищённый император пожаловал ему за это сто литр23 золотом. И вот с раннего утра хмельная ватага, воодушевлённая новым развлечением, причащала всех без разбору из горшка, наполненного доверху перцем и горчицей. Михаил в длинной черной сутане подносил каждому встреченному на пути человеку ложечку жгучих приправ. Путник, видя перед собою угощавшего его императора, с готовностью принимал из его рук, называемое Имерией святое причастие. После того как человек начинал кривиться от жгучей боли, свита громко и дружно гоготала.
Всадник на белом коне на полном скаку остановился перед захмелевшею толпою, и тотчас оставив седло, подбежал к Варде, что-то быстро шепнул ему на ухо и, оседлав своего коня, быстро умчался.
– Варвары осадили Новый Рим! – громогласно провозгласил Варда. Молодой император оглядел хмельным взором свиту и вытянул руку по направлению к месту своей ставки. Все последовали за ним. В большой и просторной палатке Михаил подошел к столу, с приготовленными на нём блюдами из мяса пятимесячного ягненка, а также трехгодовалой откормленной особым способом курицы и ещё вымени молодой свиньи, вперемежку с множеством фруктов и сладостей. Рядом с мясными блюдами стояло множество кувшинов с вином и вазы с другими обильными яствами.
Он плеснул себе в кубок из кувшина темно-красной жидкости и залпом выпил. Бросил кубок на стол, отошел в угол палатки и, взгромоздившись на ложе, застеленном прошитым золотыми нитями покрывалом, мгновенно заснул.
Все с улыбками переглянулись, но дядя императора тут же взял руководство на себя. После короткого совещания он поручил стратигу – своему родному брату Петрону во главе конной фемы24 спешить на выручку в столицу.
В это время на виду жителей Константинополя возле бухты «Золотой Рог» у берега стояли сотни ладей, загружаемые добычей. Часть судов с большим трудом удалось перетащить по довольно крутому берегу в саму бухту. Ладьи с более мелкой посадкой самостоятельно преодолели цепь, преграждавшую вход в узкий изогнутый залив. К судам подносили простое и богато отделанное благородными металлами и драгоценными камнями оружие, ткани, посуду, провизию.