Не поостерёгся на этот раз. Лодья несёт Всеслава всё ближе к человеку, который его боится и ненавидит.
Бояре Ярославича встретили полоцкого князя с почётом. Прямо под его ноги на берег бросили и вмиг разостлали длинный ковёр. По нему навстречу гостю пошёл Ярославич. Они обнялись на виду у бояр и троекратно облобызались. Бояре грянули: "Слава!" Звенели гусли, пели свирели.
А Изяслав-отрок, глядя на целующихся князей, думал, что не увидят этого целования воины, сложившие головы под Минском и на берегах Немана...
Облобызавшись, князья направились к шатру. У самого входа Всеслав остановился в нерешительности. Увидя это, Ярославич выхватил меч и осенил им себя, словно крестом:
- Да оборотит Господь сей меч против меня, если содею тебе лихо! сказал он.
Произнося эти слова, Ярославич дрожал от страха. Что он говорит? Что делает? Вот решающий миг, черта, которую надо преступить! Сейчас он для всех окружающих - правдивый, богобоязненный, а перешагнёт черту - станет клятвопреступником.
Муки нерешительности были нестерпимыми. Чтобы они поскорее закончились, князь Изяслав, опережая своего дружинника, сам отдёрнул золочёный полог, закрывавший вход в шатёр. И как только Всеслав туда вошёл, чьи-то руки сдавили ему шею, закрыли рот. Его глаза налились кровью. Он отыскивал взглядом Ярославича. Но тот, не в силах вынести зрелища, выбежал из шатра, сел на коня и ускакал.
Связав князя по рукам и ногам, Жариславичи отошли от него и о чём-то заговорили между собой.
Всеслав попытался двинуть руками, но верёвки крепко держали его, врезаясь в тело. К полоцкому князю подошёл младший из Жариславичей, Ярволод, ослабил путы, заговорщицки подмигнул. Всеслав ответил ему благодарным взглядом.
Жариславичи ликовали. Теперь-то князь Изяслав будет вынужден приблизить их к себе. Но на всякий случай надо ладить и с побеждённым. Неизвестно, что будет завтра. Но что бы ни было, кто бы ни победил, Жариславичи разделят с победителями добычу и останутся в выигрыше.
11
Красный праздничный звон плывёт над Киевом. Огромными ступенями возносится к небу гранитно-мраморная церковь Пречистой Богородицы, прозванная Десятинной. Слышится нежное протяжное пение. Христиане празднуют победу князя Изяслава над полоцким злодеем.
Церковь набита битком. Каждому хочется посмотреть богослужение, совершаемое самим архиереем. Архиерей одет в раззолоченный саккос[93] с короткими рукавами. Поверх саккоса через плечо перекинут длинный широкий плат, украшенный крестами, сложенными из крупных яхонтов. На груди, пониже креста, висит золотая панагия - круглый образок Божьей матери. Главное украшение архиерея - митра. Она сверкает драгоценными камнями, и мирянам кажется, будто служителя окружает ореол святости.
Роскошное облачение гармонирует с великолепием церкви. Пол сложен из разноцветного мрамора и муравленых[94] плит. Стены украшены мозаикой, фресками. А стены алтаря испещрены мусией - мозаикой из четырёхугольных разноцветных стеклянных камешков. Искуснейшие мастера выкладывали мусию четыре года.
Посредине церкви стоят мраморные гробы Владимира Святого и его супруги Анны, а вокруг них навалены сосуды, одежды, шкатулки, чаши, свезённые из разных концов земли.
Недалеко от Десятинной церкви, в храме Софии, также полно людей. И здесь истово крестятся, бьются лбами об пол, жарко шепчут молитвы. И здесь молятся за здоровье Ярославича, благодарят Бога за дарованную победу. И здесь блестит золото и драгоценные камни.
Нет великолепия лишь в тесной деревянной недостроенной церквушке печерских монахов, Феодосий смиренно стоит вместе с другими монахами в такой же, как у них, простой чёрной рясе и молится.
Блестят его огромные глаза на иссушенном жёлтом лице, шевелятся бледные тонкие губы. Феодосий опьянён радостью: зачинатель распри разбит! Это послужит уроком другим князьям. Да будет Русская земля великой и единой, недоступной диким ордам кочевников, несокрушимой! И на той великой Руси да будет единый князь Изяслав Ярославич и единый духовный пастырь!
В это время в церквушку вошёл монах в изорванной рясе, с клюкой в руке. Он протиснулся к Феодосию.
- Новые вести, брате, - заговорил он. - Всеслава полонили.
На худых щеках игумена появился слабый румянец. То, что сообщил странствующий черноризец, - великое благо и для земли, и для веры православной. Теперь Феодосий сможет сказать верующим: Бог внял нашим молитвам и покарал начинателя распри.